Управляющий с недоверием оглядел двух высоких мужчин и попросил изложить суть дела подробнее. Ди рассказал довольно правдоподобную историю про торговую комбинацию покупки-продажи риса. Его правильная речь и хорошие манеры произвели должное впечатление: управляющий пометил что-то на его визитной карточке и крикнул мальчика, чтобы тот отнес ее наверх. Тот вскоре вернулся с сообщением, что господин Лэн готов принять господина Шэня и его компаньона.
Банкира они застали сидящим за большим, покрытым красным лаком столом. В белом траурном платье Лэн давал какие-то указания двум служащим. При виде вошедших он знаком пригласил их сесть на стулья с высокими спинками, стоявшие у окна возле чайного столика, и один из служащих тут же налил посетителям чай. Ди пристально наблюдал, пока Лэн отдавал своим подчиненным последние распоряжения. Он отметил про себя, что банкир бледен и явно чем-то обеспокоен. Он оглядел комнату и в глаза ему сразу же бросился свиток на стене позади банкира. На нем были изображены лотосы и рядом — длинное стихотворение, явно начертанное талантливой рукой подлинного мастера каллиграфии. Со своего места судья мог разобрать лишь подпись: «Твой недостойный младший брат Дэ». Очевидно, это был молодой художник, умерший всего две недели назад, о котором ему говорил один из горожан во время судебной сессии. Когда служащие вышли, Лэн повернулся к гостям и сухо спросил, чем может быть полезен.
— Речь идет о частичном перемещении суммы примерно в тысячу ямбов, — ровным голосом произнес Ди. — А вот документ, имеющий отношение и служащий обоснованием для этой операции.
С этими словами он достал из рукава листок из памятной книжки и положил его на стол. По лицу Лэна разлилась сероватая бледность, и он с ужасом уставился на листок. Судья облегченно вздохнул и тут же подал знак Цзяо Таю. Гигант неторопливо поднялся. Сначала он прошествовал к двери, затем, закрыв ее на засов, направился к окну и опустил шторки. Банкир с испугом следил за каждым его движением. Когда Цзяо Тай занял место за креслом банкира, судья Ди заговорил снова:
— Остальные бумаги тоже у меня. Их довольно много — целая записная книжка.
— Как она к вам попала? — нервно спросил Лэн.
— Оставим это, господин Лэн. Давайте не будем отклоняться от основной темы, — укоризненно произнес Ди вместо ответа. — Со мной всегда можно договориться, но, как следует из надписи на моей визитной картонке, я всего лишь торговец и вправе рассчитывать на комиссионные с вашей прибыли, а она составляет около тысячи ямбов.
— Сколько вы хотите? — напряженно спросил Лэн.
— Всего семь сотен. У вас останется три, — вполне достаточно, чтобы начать дело заново.
— Мне следовало бы передать вас в руки правосудия, — прошептал Лэн.
— То же самое следовало бы сделать и мне, — хладнокровно парировал Ди. — Так что будем считать, что мы квиты.
Внезапно Лэн закрыл лицо руками и жалобно простонал:
— Это кара небесная! Это дух Гэ преследует меня!
В дверь постучали, Лэн Цзянь сделал попытку вскочить, но Цзяо Тай опустил ему на плечи свои мощные руки, и тот остался сидеть.
— Не надо суетиться, а то погубите свое здоровье, — шепнул ему Цзяо в самое ухо. — Велите им уйти.
— Зайдите позже, я занят! — покорно крикнул Лэн.
Судья наблюдал за ним, рассеянно поглаживая бакенбарды.
— Ведь Гэ не знал о том, что вы его обманываете. Тогда отчего вы так страшитесь, что его дух будет вам мстить?
Банкир оторопело взглянул на него.
— Что вы такое говорите? — задыхающимся голосом произнес он. — Скажите же скорее, конверт был запечатан или вскрыт?
Судья не имел ни малейшего представления, о чем идет речь. Он предполагал, что записная книжка попала в руки Гунь Шаню, когда тот грабил дом. Выходило, что все гораздо сложнее.
— Постойте-ка, дайте припомнить... — с досадой начал он. — Я не обратил особого внимания... — Он лихорадочно размышлял: скорее всего, записная книжка действительно должна была находиться в конверте... и, разумеется, запечатанном. — Ну да, — сказал он вслух. — Конверт вскрыт не был.
— Хвала Небу! — воскликнул Лэн. — Значит, причиной его смерти стал не я!
— Ну, раз начали, так договаривайте. Объясните все до конца, — произнес Ди. — Я вам уже сказал, что я — человек сговорчивый. Не исключено, что после вашего рассказа я пересмотрю названную сумму.
Лэн вытер вспотевший лоб. Очевидно, ему и самому хотелось облегчить душу.
— Я совершил глупейшую ошибку, — начал он. — Приглашая на ужин, Гэ попросил меня захватить с собой пачку документов, которые он захотел просмотреть. Я вложил эти документы в конверт, запечатал и положил за пазуху. Однако по прибытии я вначале совсем было забыл о нем. Во время ужина, как раз перед тем, как ему стало плохо, Гэ спросил меня о документах. В спешке я перепутал конверты и вместо того, что с бумагами, отдал ему другой, такого же вида и объема, в нем была та самая записная книжка, с которой я не расставался никогда. Свой ужасный промах я осознал уже после того, как Гэ ушел в дом, чтобы принять лекарство. Когда он кинулся в реку, я решил, что у себя в спальне он вскрыл конверт, обнаружил, что я, его лучший друг, обманывал его, и в припадке отчаяния решил покончить с собой. Эта жуткая мысль последние два дня не давала мне покоя. Ночью я не мог спать, я...
Он умолк и горестно покачал головой.
— Что ж, я считаю, что мы вполне заслужили свою долю, сняв с вашей совести этот груз, — заметил Ди. — Наверное, в ближайшее время вы собирались улизнуть из города?
— Да. Если бы Гэ не умер, я уехал бы уже на этой неделе. Оставил бы ему письмо с объяснениями и смиренной просьбой о прощении. Мне нужно было девятьсот ямбов, чтобы расплатиться с долгами и где-нибудь подальше отсюда открыть новое дело. После кончины Гэ я надеялся быстро добиться от суда официальной регистрации его смерти, чтобы можно было вскрыть его сейф, где, как мне известно, у него хранится еще двести слитков. Теперь придется бежать немедленно и оставить кредиторов с пустыми руками.
— Я вас надолго не задержу, — сказал Ди. — Все очень просто, где вы храните сбережения?