— Ты прав. Это всего лишь одна из загадок этого странного дела. Тише! Кажется, Гунь Шань приходит в себя.
Цзяо Тай подтащил одноглазого к стулу и усадил. Гунь Шань сглотнул слюну, потянулся за чаем и стал осторожно пить.
— Ты мне за это заплатишь! — прохрипел он.
— Только счет представь, а за мной дело не станет! — отрезал Цзяо Тай.
Злобно сверля его единственным глазом, Гунь Шань с издевательством сказал:
— Тупая башка, ты даже не понял, что похотливая вдова обвела тебя вокруг пальца!
— Вдова?! — переспросил пораженный Цзяо Тай.
— Самая что ни на есть вдова, с пылу с жару! Всего день как мужа потеряла! Знаешь, кого ты принял за куртизанку, боевой петух? Жену покойного торговца шелком по имени Гэ Чжиюань. Вдовушка из супружеской спальни перебралась в левое крыло дома, чтобы там ей никто не мешал предаваться печали, а ты попал туда с бокового входа.
От стыда и унижения лицо Цзяо Тая залилось густой краской. Он попытался что-то сказать, но так и не смог выговорить ни слова. Судья Ди сжалился над ним и быстро сказал:
— Как знать, может, Гэ и покончил с собой из-за своей распутной супруги.
Гунь Шань осторожно пощупал горло, сделал еще глоток чая и с кривой ухмылкой прокаркал: — Женщины все распутницы, все до одной, и госпожа Гэ — не исключение. И все же, как это ни покажется вам странным, мое предложение связано именно с торговцем Гэ. А теперь слушайте внимательно. Если кратко, то дело тут такое. Ко мне попала записная книжка Лэн Цзяня. Он известный банкир, а также компаньон и деловой советник Гэ. Я хорошо разбираюсь в цифрах и скоро понял, что в своей книжке он отмечал те суммы, которые в течение последних двух лет сумел утаить от Гэ. Он украл много, что-то около тысячи ямбов[6].
— Как у тебя оказалась эта записная книжка? — спросил Ди. — Такие вещи банкиры обычно берегут как зеницу ока.
— Не твое дело! — отрезал Гунь Шань. — Все, что от вас требуется...
— А ну, погоди, — прервал его судья. — Я в цифрах тоже кое-что смыслю, как раз из-за этого и должен был спешно распрощаться со своим местом начальника стражи. Для того чтобы по кратким записям судить о движении денег во время торговых операций, надо быть волшебником. К тому же записи наверняка были как-то зашифрованы. Так что не морочь мне голову, приятель.
Гунь Шань подозрительно взглянул на судью и затем сказал:
— Ну ты и ловкач! Ладно, коли ты такой настырный, то вот тебе мой ответ. Я облазил весь дом Гэ, без его, понятное дело, ведома, и нашел его тайник. Там у него про запас были припрятаны золотые слитки, и теперь этот запас — мой. Там были и деловые бумаги, я их тоже не обошел вниманием. С их помощью я и сумел разобраться в записях Лэн Цзяня.
— Понятно. Ну, а дальше что?
Гунь Шань достал из рукава листок бумаги, бережно разгладил его на столе и, тыча в него паучьим пальцем, приступил к объяснениям.
— Это страница из записной книжки. Завтра утром вы посетите Лэн Цзяня, предъявите ему эту страничку и скажете, что вам все известно. Потом заставите его подписать два платежных поручения: одно — на шестьсот пятьдесят, другое — на пятьдесят ямбов. Имя получателя пускай не указывает. После этого небольшого кровопускания у него останется еще триста ямбов, что для него совсем неплохо, скажу я вам. Конечно, хотелось бы заграбастать все, но я давно усек основное правило шантажа: надо всегда сколько-нибудь оставлять, чтобы не доводить человека до полного отчаяния. Поручительство на шестьсот пятьдесят вы отдаете мне, а себе берете второе, на пятьдесят. Ну как, по рукам?
Лениво поглаживая бакенбарды, судья Ди устремил на проходимца пронизывающий взгляд и неторопливо произнес:
— Вот что я тебе скажу, Гунь Шань. Мой дружок, пожалуй, выразился слишком сильно, зато по существу. Я вполне уверен, что ты в своем деле настоящий мастер, только смелости у тебя маловато, да и драться ты не умеешь. Знаешь же, что сам не решишься встретиться с банкиром лицом к лицу и потребовать у него деньги, а? Гунь Шань заерзал на стуле.
— Так что? Договорились или нет? — хмуро спросил он.
Судья Ди взял листок, хладнокровно убрал его в рукав и только тогда ответил:
— Договорились. Только делим все поровну. Сообрази-ка сам: благодаря тебе, бумага теперь у меня. Так зачем ты мне сдался со своей записной книжкой? Почему бы нам одним не провернуть все дельце, а тебе вообще ничего не давать? Что, разве не так?
— Абсолютно точно! — расплывшись в улыбке, поддакнул Цзяо Тай.
— А что помешает мне сообщить в суд о местонахождении двух грабителей? — гадко осклабился Гунь Шань.
— Отсутствие смелости — вот что, — спокойно отозвался Ди. — Ну, тебе решать!
Гунь Шань впился в него злобным взглядом. Он прижал руку к щеке, пытаясь унять нервный тик, и наконец сказал:
— Ладно. Поровну так поровну.
— Решено, — довольно проговорил судья. — Завтра утром я навещу нашего приятеля Лэн Цзяня. Где мне его найти?
[6] Ямб — серебряный слиток, весом около 1,5 кг, использовавшийся в качестве крупной денежной единицы.