– Больше никто не был приглашен?
– Нет.
– Можете вы рассказать нам, как развивались события, миссис Фэрнивел?
Красавица слегка пожала плечами и улыбнулась.
Эстер взглянула на присяжных: все, как один, были очарованы свидетельницей – и не без стараний со стороны последней.
– Какое-то время мы провели в гостиной, – небрежно промолвила Луиза. – Беседовали о том о сем, как и бывает обычно в таких случаях. О чем именно, я сейчас не вспомню, но миссис Карлайон явно пыталась поссориться с генералом, который всячески старался от этого уклониться.
– Поссориться из-за чего?
– Не знаю, ее реплики были весьма туманны. Это была просто застарелая обида, насколько я могу судить. Естественно, я не прислушивалась… – Дама деликатно потупилась, тем самым не исключая из списка мотивов и ревность к сопернице.
– А за столом, миссис Фэрнивел? – настойчиво допытывался Ловат-Смит. – Как по-вашему, размолвка между генералом и миссис Карлайон продолжалась?
– Да, боюсь, что так. Конечно, мне тогда и в голову не приходило, что все может кончиться столь серьезно… – Свидетельница запнулась, словно устыдившись своей тогдашней слепоты. В зале послышался одобрительный шепот. Один из присяжных глубокомысленно кивнул.
– А что было после обеда? – спрашивал Уилберфорс дальше.
– Леди удалились и оставили мужчин в обеденном зале с их портвейном и сигарами, – продолжала Луиза. – А мы в гостиной опять заговорили о разных пустяках, о модах и обо всем прочем. Потом, когда к нам присоединились мужчины, я проводила генерала Карлайона наверх – повидать моего сына, который очень его уважал и считал своим добрым другом. – Скорбь тронула на секунду безупречные черты лица Луизы, и в зале вновь послышался приглушенный одобрительный гул.
Мисс Лэттерли взглянула на Александру и увидела, что ее лицо исказилось, как от боли.
Судья поднял голову и оглядел зал. Шум стих.
– Продолжайте, мистер Ловат-Смит, – распорядился он.
Обвинитель снова повернулся к свидетельнице:
– Как вы предполагаете, миссис Фэрнивел, этот факт как-нибудь повлиял на события?
Та скромно опустила глаза:
– Боюсь, что да. Кажется, это окончательно рассердило миссис Карлайон. Тогда я приняла это за очередную вспышку раздражения. Конечно, теперь-то я могу представить, что творилось в ее душе.
Оливер Рэтбоун встал:
– Я протестую, милорд. Свидетельница…
– Поддерживаю, – перебил его судья. – Миссис Фэрнивел, мы хотим знать лишь то, что вы наблюдали в тот момент, а не ваши умозаключения по поводу случившегося. Истолковать события – долг присяжных. Вы заметили очередную вспышку раздражения – этого вполне достаточно.
Луиза выказала признаки досады, но спорить с судьей не следовало, и она это понимала.
– Милорд! – Уилберфорс принял замечание к сведению, а затем снова повернулся к Луизе. – Миссис Фэрнивел, вы проводили генерала Карлайона наверх, чтобы он мог повидать вашего сына, которому сейчас четырнадцать лет, верно? Отлично. Когда вы вернулись?
– Когда мой муж поднялся сказать мне, что Александра… миссис Карлайон… крайне расстроена и атмосфера вечера чересчур напряжена. Он хотел, чтобы я спустилась и попробовала улучшить настроение гостей. Естественно, я так и сделала.
– Оставив генерала Карлайона наверху с вашим сыном?
– Да.
– И что случилось потом?
– Туда поднялась миссис Карлайон.
– Как она себя при этом вела, миссис Фэрнивел, на ваш взгляд? – Ловат-Смит покосился на судью, но тот безмолвствовал.