– Я объясню это в свое время, милорд, – пообещал Оливер, и Эстер заподозрила, что ее друг блефует в надежде, что, когда вызовут Дамарис, он уже узнает, в чем именно состояло ее открытие. Несомненно, все это было как-то связано с генералом.
– Очень хорошо. Продолжайте, – сказал судья.
– Миссис Фэрнивел, вам удалось выяснить, что расстроило миссис Эрскин? – изменил свой вопрос защитник.
– Нет.
– И что расстроило миссис Карлайон – тоже? Но вы же допускаете, тем не менее, что миссис Карлайон ревновала к вам генерала?
Луиза нахмурилась.
– Разве это не так, миссис Фэрнивел? – продолжал Оливер. – Говорила ли миссис Карлайон вам или кому-нибудь другому в вашем присутствии, что она подозревает в вашей дружбе с ее мужем более интимные отношения? Пожалуйста, ответьте поточнее!
Свидетельница перевела дыхание. Лицо ее помрачнело, и она явно старалась не смотреть в ту сторону, где на скамье подсудимых неподвижно сидела другая женщина.
– Нет, – ответила миссис Фэрнивел наконец.
Рэтбоун обнажил в улыбке превосходные зубы:
– Итак, вы ничем не можете подтвердить, что имели дело именно с ревностью. Ваша дружба с генералом была совершенно благопристойной, и разумная женщина, пусть даже и завидующая этой дружбе, вряд ли была бы потрясена очередным ее доказательством. И уж тем более она не впала бы в ярость от ревности. Нет никаких оснований так полагать, не правда ли?
– Да, верно…
Кажется, это была небольшая победа, и Эстер с улыбкой оглянулась на Монка, но тот не обратил на это внимания. Он следил за реакцией присяжных.
– И эта дружба между вами и генералом тянулась на протяжении многих лет? Лет тринадцать-четырнадцать фактически? – задал адвокат новый вопрос.
– Да, – ответила свидетельница.
– Ваш муж знал о вашей дружбе и одобрял ее?
– Разумеется.
– И миссис Карлайон?
– Да.
– Давала ли она хоть раз понять, что недовольна вашей дружбой?
– Нет. – Луиза подняла брови. – Все случилось так внезапно…
– Что случилось, миссис Фэрнивел?
– Как – что? Убийство, конечно. – Дама была несколько сбита с толку и не могла понять, мудро она сейчас себя ведет или нет.
Оливер едва заметно улыбнулся:
– Тогда что вам дало повод предполагать, что причиной всему была ревность обвиняемой к вам?
Красавица медленно вздохнула, собираясь с мыслями:
– Я… Я не знаю, но она сама в этом призналась. Однако мне и раньше приходилось сталкиваться с беспричинными вспышками ревности, так что поверить этому было нетрудно. Зачем ей лгать? Ревность – не то чувство, в котором легко сознаются.
– Вы задали весьма меткий вопрос, миссис Фэрнивел, на который я со временем отвечу. Благодарю вас. – Рэтбоун говорил, уже полуотвернувшись от свидетельницы. – Это все, о чем я хотел спросить вас. Может быть, у моего ученого друга возникли еще какие-нибудь вопросы?
Ловат-Смит встал, улыбаясь:
– Нет, благодарю вас. Я думаю, одна лишь внешность миссис Фэрнивел делает предположение о ревности вполне допустимым.