Устав рисовать в блокноте экзотических птиц, Робер Туретт под конец стал живописать банальных воробьев, копошившихся в пыли на террасе Тюильри. Обнаружив, что время уже позднее, он вдруг понял, что стал узником кулинарной выставки. Афиша гласила, что ее почтят своим присутствием «все главные повара королевских и императорских дворов Европы». Робер фланировал в толпе зевак, тешивших себя надеждой увидеть мельком мадам Лубе под ручку с папашей Маргери. На стендах красовались ряды бабочек из сахарной карамели и репродукции Эйфелевой башни, выполненные из нуги. Всеобщее восхищение вызывали ворота Венской ратуши, сделанные из гигантской вафли. Перед тыквенной композицией, изображавшей Людовика XIV и его придворных, все прыскали со смеху.
В этот день Робер даже не позавтракал, поэтому, когда в животе заурчало, в нем проснулся волчий аппетит и он подумал, что пришло время отправиться на поиски говяжьего филе с картофелем. Поработав тростью, он выбрался из человеческого потока и, в конечном счете, бросил якорь на террасе бистро под аркадами на улице Риволи.
Гарсон грубо бросил Туретту, что для мясного блюда он припозднился. Поэтому Робер довольствовался омлетом и немного засиделся, лорнируя в толпе прохожих дам в юбках средней длины, открывающих для взоров лодыжки.
Когда он доставал голубого цвета купюру, бумажник выплюнул визитную карточку, упавшую на круглый столик на одной ножке. Ее вручила ему полуглухая старуха. На следующий день после своего приезда в Париж он отправился к кузену Исаму. Фиакр доставил его на самый край квартала, лоскутного, как кожаные штаны, где вечер как раз зажигал в окнах свет. Квартиру он нашел с трудом. Соседка сообщила, что господина Ихиро Ватанабе дома нет, но его можно найти вот по этому адресу.
Робер задумчиво повертел в руках визитку.
Он уже дважды отправлялся в эту лавку, но так и не решился войти.
Но теперь любопытство взяло верх. На часах пробило пять, так что время у него еще оставалось.
Кучер высадил его напротив больницы «Шарите». До дома 18 Туретт дошел пешком. У ворот он увидел коренастую женщину, которая, схватившись за веник, судачила о чем-то с точильщиком. Робер сделал вид, что изучает бумажку с планом, вытащенную из кармана, а сам стал краем глаза за ними следить.
Вдруг дама с веником резко повернулась.
– А ну проваливайте отсюда! – завопила она. – Или хотите чтобы я вам пинков надавала? Здесь вам не писсуар!
Из ворот выскочили двое хохочущих ребятишек и бросили:
– Только попробуй, консьержка! Мы живем в свободной стране.
– Да, но разве это ваш двор? – заревел точильщик. – Бедная моя мадам Баллю! Ну никакого уважения.
Он подхватил свою тележку и направился в сторону Сены.
Туретт сложил план, двинулся вперед и согнулся перед консьержкой в поклоне. Та отпрянула, наткнулась на ведро и чуть не упала.
– Что вам угодно? – пролаяла она.
– Я пришел поговорить с моим японским коллегой.
– Вы что, книготорговец?
– Отнюдь.
– Ладно, что уж там. Если это тот, о котором я думаю, то он обосновался на шестом этаже и стал еще большим отшельником, чем пустынник святой Антоний! Самое ужасное в том, что мне приходится таскать ему наверх еду, он напрочь отказывается спускаться, чтобы поесть! Ну не беда ли, с моей-то больной поясницей!
– Он вообще никогда не спускается вниз?
– Ему это, должно быть, запрещает религия. Он забаррикадировался в моей мансарде, а теперь даже потребовал свечи. Надеюсь, он не устроит в доме пожар.
– И давно он с вами живет?
– Да не со мной, боже праведный, а в комнате, которую предоставил в мое распоряжение господин Легри! Поселился он в субботу. Сейчас его дома нет.
– А когда он вернется?
– А я знаю? Я ему не нянька!
– Благодарю вас.
– Странный субъект, – проворчала мадам Баллю. – А что на голове! Он похож на клеврета самого дьявола! Боже праведный! Как ему в голову могло прийти, что я сожительствую с японцем! В моем-то возрасте!
Облокотившись на прилавок, Виктор сложил записку, позаимствованную Дагланом из бумажника Энтони Форестера. Он тщетно пытался сосредоточиться на ретурнеле, ставшем плодом его размышлений, смысла в котором было не больше, чем в детской считалочке.
произнес он машинально.