– Я не уверен, что смогу вечером выполнить свое обещание и пойти в Большой дворец. Извинись за меня перед Таша, – невнятно произнес он, бросая разгневанные взгляды на Виктора с Жозефом, приклеившимся к бюсту Мольера.
– Ты прав, ложись в постель и часок поспи, – одобрительно сказала Джина, вытирая лоб.
Кэндзи разгладил морщинки на лице жены и ощутил от этого поднимающуюся в груди волну нежности. Коротко кивнув головой – одновременно Джине, мадемуазель Миранде и своим партнерам, – он поднялся по лестнице.
«Вот черт, – подумал Виктор, – нас загнали в угол».
– У меня нет ни малейшего желания доставлять вам в такой момент неприятности, но мы с Жозефом должны…
– Провести экспертную оценку одной библиотеки, знаю я ваши сказки, – с улыбкой закончила за него Джина, – не волнуйтесь, я и одна справлюсь, но чтобы к закрытию были здесь.
– Чтоб мне с места не сойти, – заявил Жозеф.
«Да будьте благоразумны, – подумала она, – в какую очередную ловушку вы лезете?»
– Что вам угодно? – агрессивно бросила Джина мадемуазель Миранде.
Задрав нос, Жозеф вовсю строил из себя храбреца у касс Большого колеса, хотя в глубине души отчаянно трусил. Что можно будет возразить Дафне, если она попросит его совершить подъем на высоту в сто шесть метров в одной из этих украшенных зеркалами кабинок? От одной мысли о панораме, предлагаемой храбрецам, у него начинала кружиться голова. Хотя аттракцион заработал еще в прошлом году и его посетила уже не одна тысяча посетителей, он не подходил к нему и на пушечный выстрел.
– И что на людей находит, что они все хотят взлететь над доброй старушкой землей? – спросил Виктор, словно читая мысли шурина.
– Это все из-за птиц, для слабых умов они всегда играли роль соблазна, ведя их прямо к катастрофе. Тому свидетельство – Икар, чья воздушная колесница камнем рухнула вниз. Но я не вхожу в число тысячи шестисот придурков, которые приняли для себя это дьявольское изобретение.
– Что-то вы заговорили, как Ихиро.
– Я буду сопротивляться! – заявил Жозеф.
– Сопротивляйтесь, но не переусердствуйте.
– Кому холодненького?
– У меня в горле пересохло, поэтому я на какое-то время избавлю вас от своего присутствия, – бросил Жозеф, направляясь к торговцу прохладительными напитками, осаждаемому стайкой ребятишек.
Виктор устроился в отдалении под сенью сада, оккупированного нянями, ландо и военнослужащими в увольнении, и стал смотреть на зевак, плативших по франку за право усесться в кабине, взмывавшей вверх без единого толчка. Только бы Алису никогда не охватил соблазн совершить этот подъем! Тут его кто-то похлопал по плечу и зашептал на ушко:
– Не злитесь, Легри. Упаси меня бог искать ссоры с моим ангелом-хранителем.
Виктор повернулся. Кто он, этот турист в светло-бежевом перкалевом костюме и с итальянской соломенной шляпой на голове?
– Пройдоха-леопард и говорит: «Прекрасный месяц май, когда же ты вернешься?»
– Фредерик Даглан? – прошептал Виктор.
– Это я был вчера у вас, ваша спутница жизни поистине очаровательна. Ее зовут Таша, не так ли?
Жозеф бросился вперед, грозя Фредерику указательным пальцем. Этот идиот вот-вот его выдаст! Даглан поспешил добавить:
– Успокойтесь, я не переступал порога.
– Но почему вы подписались инициалами Ф. Л.?
– На самом деле меня зовут Федерико Леопарди, как известного поэта. Воровство у меня в крови. Я краду, шарю по карманам, беру все, что плохо лежит. К тому же общество представляет собой джунгли, где большие всегда пожирают маленьких. Я взял на вооружение замечательный девиз: Свобода и Равенство. Что же касается Братства, то… Ваши логические умозаключения, господа, позволили мне порвать с весьма нехорошим прошлым. Это было в 93 году…
– Помните акции «Амбрекса»? – бросил Жозеф Виктору, отчаянно подавая за его спиной знаки Даглану.
– На память я не жалуюсь, Жозеф. У вас что, пляска святого Витта?
Кончиком трости Фредерик Даглан чертил на песке аллеи круги.