Антология исторического детектива-4. Компиляция. Книги 1-9. Романы 1-13: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Клод Изнер

Три изысканных детектива

Тайна квартала Анфан-Руж

На улице Бретань под номером 39 располагается огороженный решетчатым забором рынок Анфан-Руж, открытый еще в 1628 году. Он получил свое название из-за близкого соседства с основанным Маргаритой Наваррской приютом для сирот, которые носили красные платья. [1]

Все персонажи этого романа вымышленные, за исключением Поля Верлена, Поля Фора, Жана Мореаса, Альбера Годри, Эжена Дюбуа, Равашоля, Альфонса Бертильона, Тримуйя, Ma Гель, Казальса, Гобеля де ля Виль Иньян и, разумеется, Тулуз-Лотрека.

ПРОЛОГ

Париж, 27 марта 1892 года

Едва на колокольне церкви Святой Троицы успели отзвонить восемь, как в квартале прогремел страшный взрыв. Пятиэтажный дом на улице Клиши содрогнулся от основания до черепичной крыши; часть лестницы обрушилась, вылетели стекла.

Взрывная волна дрожью отозвалась в его теле. В мозгу вспыхнуло: Апокалипсис. Улица плыла и кружилась. В ноздри забивалась пыль, и ее едкий запах погрузил его в воспоминания о том, что случилось давным-давно и, казалось, навсегда покинуло его память. Эхо забытого прошлого. Знак.

Истовая вера в Высший суд, трепет перед Писанием, благоговение перед Таинствами вызвали в сознании образ опекуна. Вот тот склонился над ним, воздев к небесам корявый от артрита палец. Он снова и снова слышит ворчливый голос, повторяющий все те же слова: «И вот, произошло великое землетрясение, и солнце стало мрачно как власяница, и луна сделалась как кровь… [2]Посеяв ересь, пожнем вечное проклятие! Кара! Кара Господня!».

Мостовую усыпали осколки стекла. Какой-то старик, дрожа как осиновый лист, без сил опустился на кромку тротуара. Женщина в изорванной одежде, с белыми от штукатурки волосами, захлебывалась рыданиями. На помощь уже бежали люди.

Комната — надежное убежище в самой сердцевине темной ночи: такая удобная, спокойная, защищенная панельными стенами. На столе лампа под розовым абажуром, свет от нее играет радугой в графине с водой. Рука тянется к чернильнице. Тишину нарушает лишь легкий скрип пера, сосредоточенно покрывающего тонкой вязью слов лист бумаги в клеточку.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Хайленд, Шотландия,

5 апреля 1892 года

Затаившись на низкой ветви бука, весь подобравшись перед прыжком, готовый выпустить когти, Тэби не сводил глаз с куста, где шуршала лесная мышь. Северный ветер гнул деревья в парке и гнал по небу низкие грозовые тучи. Оранжевая луна то и дело ныряла в них. Свет ее был таким робким и слабым, что даже Тэби с трудом мог различить свою жертву в кусте вереска. Дальше, за пустошью, шумела буковая роща, а за ней, словно часовой на посту, без устали наблюдающий за дорогой, ведущей в Кресчент Дугалл, высилась на холме усадьба «Бруэм. Грин».

Тэби прикрыл влажной от росы лапкой черную маску на мордочке, характерную для всех сиамских кошек, и распластался на ветке. За ажурным веером папоротника мелькнула тень. Кот прыгнул. Но когда его челюсти уже готовы были сомкнуться на хрупком тельце мыши, земля содрогнулась. Тэби отвлекся на мгновение, и добыча успела скрыться в щели между камней. Разочарованный, Тэби не стал продолжать охоту. Он потянулся, поточил когти о ствол и неторопливой походкой пожилого, господина, совершающего послеобеденный променад, направился к аллее. Внезапно прямо на него вылетела огромная карета. Тэби метнулся на верхушку невысокого каштана и уставился на чудовище о четырех колесах, несущееся в «Бруэм Грин».

Кот прижал уши: в ноздри ему бил запах конского пота, сердце колотилось, и только осознав, что он в безопасности, кот немного успокоился и решился осторожно слезть с дерева. Но, едва спустившись, снова замер на месте: из-за поворота на Кресчент Дугалл выехал всадник. Тэби зашипел, шерсть на спине встала дыбом. Лошадь прянула в сторону, щелкнул хлыст, чуть не выбив глаз коту, который успел нырнуть в кусты.

Дженнингс забыл подбросить в камин полено, и пламя слабело на глазах. Леди Фанни Хоуп Пеббл, сидевшая у окна, потянулась было к звонку, чтобы позвать слугу, но, увидев «викторию» [3]на подъездной аллее, застыла с вытянутой рукой. Кто мог явиться к ней в столь поздний час? После смерти лорда Пеббла ее навещают только доктор Барли и пастор Энтони, да и то исключительно по утрам. Леди Пеббл запахнула шаль на тощей груди и решила сама подбросить в огонь пару поленьев. Ее внимание привлекло тихое мяуканье. Тэби! Прижавшись к стеклу, он был похож на горгулью: глаза горят фосфорическим светом, на мордочке — хищный оскал. Стоило леди Пеббл приоткрыть окно, как сиамский кот прыгнул к ней на колени, но не свернулся калачиком, как обычно, а тут же соскочил на пол и принялся выписывать восьмерки вокруг ее юбки.

— Ах ты, негодник! — пожурила его хозяйка. — А ну, тихо! Дженнингс кого-то ведет.

Дженнингс, в небесно-голубой ливрее и белых чулках, с напудренными волосами, стянутыми в хвост широкой черной лентой, словно сошел с полотна кисти Хогарта. [4]Антуан дю Уссуа, немало удивленный странным видом дворецкого, молча проследовал за ним в гостиную, загроможденную массивными шкафами, полными книг. Дженнингс, не произнеся ни слова, повернулся на каблуках и вышел.

— Радушный прием, ничего не скажешь, — проворчал Антуан дю Уссуа. — Здесь чертовски холодно. А мне еще расхваливали гостеприимство шотландцев! Единственное, в чем им не откажешь, — это в скупости! Такой холод, а камин не растоплен…

В тусклом свете оставленной дворецким свечи он принялся разглядывать корешки книг, выстроившихся на полках. Библия, молитвенники, трактаты по теологии. Антуан дю Уссуа пожал плечами, вынул из кармана записную книжку и нацарапал:

Он вдруг замер, снова пораженный мыслью, посетившей его вчера в отеле «Бэлморал»: куда подевался первый дневник, тот, что он вел на Яве? Сбил ли он с пути его?

«Нет, он должен быть на дне сундука или в саквоя…»

Потайная дверь открылась, и перед ним появилась миниатюрная фигурка в розовом муслиновом платье, причесанная на манер мадам Помпадур. Антуан словно спустился по лестнице времени в эпоху правления короля Георга III, которую, вероятно, застала, хотя бы в младенчестве, эта хрупкая, крошечная старушка. Свистящим шепотом, напоминающим шипение кипящего чайника, она объявила, что леди Пеббл изволит принять его. А потом, подхватив свечу и не обращая более внимания на гостя, торопливо зашаркала по длинному мрачному холлу с портретами на стенах. Изображенные на них лица были на редкость неприветливы. Антуан заметил в дальнем конце холла массивную лестницу, по которой старая служанка взобралась с беличьим проворством. Не спуская глаз с розового пятнышка, терявшегося в полумраке, гость последовал за ней, стараясь не споткнуться на ступеньках, и вскоре оказался перед двойными дверями, которые распахнулись, словно по волшебству.

В комнате среди чиппендейловской мебели и огромных ваз китайского фарфора вполоборота к нему восседала, словно на троне, в кресле на колесиках пожилая женщина, поглаживая сиамского кота, примостившегося у нее на коленях. На круглом столике горела керосиновая лампа, рядом лежал ворох газет и книг. Хозяйка отпустила служанку и развернула кресло. Взглянув в ее мертвенно-бледное, некрасивое лицо, на котором живыми казались только глаза, Антуан дю Уссуа почувствовал замешательство. Создавалось ощущение, что эта женщина видит его насквозь. Она долго и пристально изучала гостя. Веки дрогнули, на сморщенных сухих губах мелькнула улыбка, и она дала ему знак подойти ближе. Ее высохшее тело было закутано в шаль с кистями, прическу покрывала ажурная мантилья, крупная жемчужина на бархатной ленте свешивалась на лоб. Старуха сидела неподвижно, словно будда, и лишь ее ладонь двигалась по спине кота.

Леди Пеббл, в свою очередь, с любопытством рассматривала подтянутого, загорелого мужчину. Короткая бородка и закрученные усы делали его похожим на д’Артаньяна. Она представила себя молодой, красивой и здоровой в объятиях этого пленительного незнакомца, но в сказочное видение тут же вторгся образ ее покойного мужа, толстяка лорда Пеббла.

«Опомнись, Фанни! — мысленно сказала себе она. — Ему лет сорок, а тебе — шестьдесят пять. Он тебе в сыновья годится. Ты просто жалкая развалина с сердцем мидинетки…».

— Я редко принимаю гостей, — произнесла она вслух по-французски. — Вашу просьбу я выполняю в память о моем покойном брате. Какова же цель вашего визита?

Она не предложила ему сесть, и он переступил с ноги на ногу.

[1] По-французски Анфан-Руж (Enfants-Rouges)означает «красные дети».

[2] Откровение Иоанна Богослова, глава 6, строка 12.

[3] Виктория— открытая коляска.

[4] Уильям Хогарт(1697–1764) — английский художник, иллюстратор, гравер и теоретик искусства.