Взобравшись на багажник Виктора, Жозеф цеплялся за шурина, рискуя перевернуть их обоих. Он пытался делать вид, будто ему удобно, а сам боялся в любой момент грохнуться на мостовую. Но разве не прав Кэндзи, который говорит: «Если хочешь победить, ты уже близок к победе»?[713] Каждый преодоленный метр укреплял его уверенность в себе, если так и будет продолжаться, к сумеркам он одержит самую главную свою победу — над самим собой. Что до Таша, то она как ни в чем не бывало ехала впереди, правда, постоянно оглядывалась, желая удостовериться, что Виктор едет следом.
Как только они выехали на остров Сите, подул сильный ветер. В лицо летели листья и мелкие веточки, в глаза то и дело попадали соринки, так что они с трудом преследовали прачку, которой и самой нелегко было продвигаться вперед. Наконец она прошла Новый мост и спустилась по лестнице, у подножья которой ее поглотило судно-прачечная. Виктор остановился рядом с Таша на полукруглой площадке.
— Она может пробыть там целый день. Тебе лучше вернуться, милая.
— И речи быть не может, я остаюсь!
Неподалеку остановился фиакр. Женщина, укутанная в черную накидку, спрыгнула на землю и направилась к берегу.
— Надо же! Это тетя Мишеля Форестье, я встречалась с ней в «Прокопе»! — воскликнула Таша, которая сразу насторожилась, заметив женщину, столкновения которой с Виктором она опасалась.
— Это невозможно, должно быть, ты путаешь!
Она хотела бы, чтобы это было так, однако в судно-прачечную точно вошла Фелисите Дюкрест.
— Чем она здесь занимается?
— Неужели они сообщники? Ну и дела! Голову сломаешь! — проворчал Жозеф.
Снова показалась дама в черной накидке, которая держала за запястье плачущую Розу Варле. Они поднялись к карете, и непрошенная гостья, плащ которой развевался на ветру, словно крылья огромного насекомого, почти силой затолкала в нее девушку.
Не обменявшись ни словом, ни взглядом, трое сообщников оседлали велосипеды, собираясь преследовать фиакр.
Опустив голову и сжав зубы, они выехали на левый берег, по которому промчались до порта Сен-Бернар. Пальцы Виктора окоченели, он жалел, что из-за спешки не успел надеть перчатки. Жозеф ехал позади, тоже дрожа от холода, а Таша, которая возглавляла процессию, в своих брючках до колена и коричневой саржевой куртке, уж точно сполна насладилась утренней свежестью. Ее густые рыжие волосы были собраны в тяжелый узел и прикрыты шляпкой из бирюзового бархата. Несколько локонов выбились из прически, ветер тянул и трепал их. Виктор старался сохранять дистанцию, опасаясь, что их присутствие заметят. Он нервничал.
По мере того как фиакр углублялся в квартал де ла Гар, Виктора стало одолевать нехорошее предчувствие. Это направление ему не нравилось. Убежденный, что не лучше к этому маршруту относился и Жозеф, он тем не менее ехал вдоль госпиталя Сальпетриер, затем — мимо бойни де Вильжюиф, где забивали старых и больных лошадей, пересек площадь Италии, выехал на бульвар с тем же названием. Его тревога росла… И наконец, уже нисколько не удивившись, он увидел, как фиакр повернул на улицу Корвизар и остановился перед усадьбой, куда он предпочел бы никогда больше не заходить.
Таша остановилась за углом у забора. Виктор спрятался за тележкой, полной щебня. Когда фиакр затормозил, из него показались тетка Мишеля Форестье и Роза Варле. Они пролезли в дыру в заборе. Виктор шепнул Таша, чтобы та осталась у велосипедов, и жестом указал Жозефу на заброшенный дом.
— Где они? — прошептал Жозеф, когда они тоже оказались на заброшенной территории.
— А сам как думаешь?
Колючие кусты не желали пускать незваных гостей, цепляясь за одежду. Когда, изрядно потрепанные, они выбрались из зарослей и Жозеф хотел было рвануться вперед, Виктор удержал его:
— Погоди, надо дать им время… А теперь пошли!
Они проскользнули в дом и двинулись ощупью по коридору, то и дело задевая руками паутину. Жозеф успел подумать, что пауки со всего Парижа, должно быть, решили поселиться именно в этом отвратительном здании. Внизу мерцал свет. Женский голос резко произнес:
— Конечная остановка, ласточка моя, а вот и твой дружок!
Другой женский голос, совсем юный, воскликнул:
— Ты! Но что ты здесь делаешь?!
Первый голос продолжал:
— Вот так сюрприз, а? Хорошенько повеселитесь вместе. Скоро вы расстанетесь, голубки, и не вы одни!
Прежде чем Роза смогла ответить, кружок света дрогнул и поплыл в направлении Виктора и Жозефа.
— Обратный ход! — шепнул Виктор.
Они кинулись в ближайшие заросли. Присев на корточки на скользкой почве, они различили тень, которая, повернув в двери ключ, удалилась.
— Но там ведь Таша! Она ее узнает! — закричал Виктор.
Они бросились за женщиной, но не смогли ее догнать. Когда оказались на улице, фиакр уже удалялся, а Таша зачем-то устремилась за ним. Она на секунду отпустила руль и успокаивающе махнула Виктору.
[713] Ж. Ротру. Венцеслав (1648). Жан Ротру (фр. Jean Rotrou, 1609–1650) — драматург, пьесы которого пользовались успехом, сравнимым с успехом Корнеля; пользовался покровительством кардинала Ришелье; был чрезвычайно плодовит; пьеса «Венцеслав» — одна из наиболее известных его произведений.