— Его нашли убитым в этом проклятом доме!
Она застонала, схватив его за руку.
— Вы хотите сказать, что его…
Он запутался в собственной лжи, но отступать было поздно.
— Убили! Не знаю подробностей, но я получил записку от книготорговца, которого мы встретили там четыре дня назад. Она какая-то странная, но общий смысл вполне ясен.
— О! Покажите мне ее!
— Я так разволновался, что забыл ее захватить.
— В таком случае почему бы нам не прочесть ее сегодня вечером у вас дома? — и она наградила его своей самой очаровательной улыбкой.
Он ожидал слез, обморока, всего чего угодно, но только не этого. Растерявшись, он открыл рот, но не смог произнести ни звука.
— Вы находите неприличным принимать меня у себя? Не стоит возражать, бесполезно. Тогда хотя бы согласитесь поужинать вместе. Я хожу в кафе на площади Коммерс, там вкусно и недорого… Я скоро заканчиваю, а вы могли бы пока погулять.
— Ну конечно, я с радостью соглашаюсь. Но только за ужин плачу я.
— Это ужасно: представить, что Альфонс… А ваш друг, этот Бренголо?
— Он не был упомянут.
У него разыгралось воображение или Люси и впрямь чмокнула его в щеку? Он уже жалел о своей лжи: сможет ли он выпутаться из нее, не ударив в грязь лицом?
Что ж, завтра он может заявить, что книготорговец ошибся.
Виктор ждал Таша, сидя на кровати, а кошка свернулась у него на коленях. Он листал блокнот, пробегая глазами записи из крошечной книжечки Тетушки. В предыдущих расследованиях тайна раскрывалась лишь с определенного момента, когда собиралось необходимое количество сведений, которые оставалось лишь объединить между собой. Сложнее всего было — выбрать нужную нить из спутанного клубка, угадать подлинную нить Ариадны. Он и прежде несколько раз выбирал тупиковый путь. Лучше ли справится на этот раз? Сейчас на кону несколько жизней. Он составил ребус из цифр и имен, связанных стрелками, вокруг которых закручивались спирали. А что если изложить дело в нескольких фразах? Он написал:
Появление Таша вынудило его быстро сунуть блокнот в карман. Кошка бросилась навстречу хозяйке.
— Кисточка, ты прямо как собачонка! — воскликнула она, бросая жакет на спинку стула.
Подойдя к Виктору, Таша прижалась к нему и вздохнула:
— Портрет выйдет кошмарный. Дама настаивает на чудовищном желтом пальто и юбке в клеточку. А ее ненаглядных собачонок в бантиках невозможно заставить усидеть на месте!
— Это тебе, — пробормотал он, протягивая ей флакон бензойной смолы.
Обрадовавшись, она сразу надушилась и захотела обрызгать и его. Он, смеясь, стал отбиваться, и их стычка закончилась нежными объятиями. В тот момент, когда она покусывала его ухо, он прошептал:
— Я разговаривал с твоим Гансом. Он полный кретин. Представь, он мне заявил, что провожал тебя до дома после выставки в «Прокопе», и ты позволила ему тебя обнять.
Она резко высвободилась и с вызовом посмотрела на него.
— Это ложь! — твердо сказала Таша, повысив голос.
Видя его недоверчивое и огорченное лицо, она смягчилась. Она была права, все отрицая, она чувствовала это, потому что если Виктор узнает правду, они оба будут страдать.
— Мы уже обсуждали эту историю, но раз уж ты настаиваешь… Когда я встретила Ганса в «Прокопе», у меня началось головокружение, ну так, пустяки, от удивления или от жары… Ко мне подошел один приятель Ломье, Мишель Форестье. Он настаивал на том, чтобы проводить меня. Он пытался приставать ко мне, но я поставила его на место, вот и все.
— Любопытное совпадение, ведь я его знаю!
— Правда? Откуда?
Он сжал губы. Он опасался совершить оплошность, ведь расследование еще не закончено.