— Вот этот аргумент подходит? — и Жозеф достал из кармана монетку в один франк.
— И все?! Ну нет, с вас пять франков, не меньше!
— Пять франков! Вы решили, что перед вами владелец золотых приисков?!
Жозеф выложил на ладонь всю мелочь, какая была в кармане.
— Придется довольствоваться тремя франками двадцатью шестью сантимами.
После долгих переговоров с товарищем Арман наконец согласился.
— Она живет на набережной Анжу 13. Ее зовут Роза Варле.
— Выходит, Архангел вам докладывает о своих романах?
— Да нет, просто он обронил записную книжку, — пробормотал Гастон.
— Значит, ты умеешь читать?
— Меня отец научил, он грамотный, работает кучером на катафалке.
— Отличная профессия! — прошептал Жозеф, огорченный тем, что пришлось так дорого заплатить за сведения, которые не казались ему надежными.
— Кроме шуток! А по вечерам отец играет в настоящем театре. Вместе с приятелями таскает носилки, на которых восседает китайская императрица!
Пожав плечами, Жозеф кое-как записал имя и адрес, которые сообщил подмастерье, и ушел. Как жаль, что именно теперь Виктора нет на месте!
— Забавно, едва я переступаю порог, как вы уходите. Я вам, случайно, не мешаю?
— Да что вы, Эфросинья, что вы напридумывали? У меня просто встреча.
Отправившись следом за Таша, которую пригласила к себе Рафаэлла де Гувлин, заказавшая портрет, Виктор положил в карман Pocket Kodak. Прослонявшись бесцельно два часа по улицам, не переставая размышлять о смерти Александрины Пийот, он проголодался. Он оказался рядом с церковью Сен-Филипп-дю-Руле. И вместо того чтобы заглянуть в один из шикарных местных ресторанов, выбрал кабачок, который посещали кучера фиакров. Полное меню, состоявшее из супа, помидоров с петрушкой, бараньих ребрышек, десерта и фруктового пюре обошлось ему всего в сорок су. Облокотившись на барную стойку, клиенты косо поглядывали на него, пробуя пальцем похлебку — не слишком ли горячая. Официант, подметавший опилки на каменном полу между горшками с углем, то и дело оглядывался на Виктора через плечо, будто пытаясь понять, что забыл в их заведении этот элегантно одетый господин.
Виктор предпочел уйти и дошел до «Неаполитанца» на бульваре Капуцинов, чтобы выпить там хорошего кофе. Длинноволосый мужчина с моноклем подсел за столик к высокому дородному человеку, напоминавшему ветхозаветного пророка, чей огромный кожаный портфель занимал целый стул. Он узнал критика Эрнеста Лаженесса и писателя Катюля Мендеса.[707] Пока угодливый официант выставлял на только что протертый столик мороженое и газированную воду, они обменивались последними сплетнями из мира литературы. Указывая на ресторан-кафе «Американец», расположенный на противоположной стороне, Катюль Мендес заговорил о хроникере Орельене Шолле.[708]
— Вы слышали, что он предложил одному управляющему? «Хотите, я подскажу вам отличную сделку? Покупать убеждения по той цене, какую они стоят, и перепродавать тому, кто в них верит!»
Виктор оценил остроту. Он хотел бы услышать побольше, но мешала собравшаяся поблизости толпа. Поднявшись из-за столика, он присоединился к сборищу, окружившему стоявший напротив автомобиль с бензиновым двигателем и пневматическими шинами Данлопа.[709] Его владелец щеголял в меховой шубе, сомбреро, очках с затемненными стеклами и к тому же курил фарфоровую трубку.
— Барон де Вебер! — прошептал Виктор.
Эксцентричный старик объяснял зевакам, что его автомобиль, созданный Эдуардом Роше и Теофилем Шнейдером,[710] может развивать скорость до 35 километров в час.
— Одна из таких машин поднялась до ущелья Галибье, что до этого не удавалось ни одному транспортному средству помимо лошадей!
Першеронов, жевавших овес неподалеку от этого чуда, автомобиль, казалось, нимало не впечатлил. С восхищением и завистью Виктор рассматривал хромированный металл, который так хотелось потрогать. Он отошел на несколько шагов, и взгляд упал на вывеску парфюмерного магазина. Не здесь ли он покупал бензойную смолу и «Улыбку Индии» с зеленой ленточкой фабрики «Романт»? Сутулая фигура Жоржа Фейдо на мгновение возникла перед витриной, где к нему подошел нервный мужчина с резкими движениями, одетый в красную куртку. Виктор узнал фотографа Феликса Турнашона, или Надара,[711] работами которого он восхищался и с которым с удовольствием бы побеседовал. Но его мысли неприятным образом вернулись к Гансу. Он никак не мог избавиться от подозрений. Тщетно желая развеять их, он попытался переключиться на чудо техники, красующееся перед любопытной толпой. От мысли о том, что вечером следует непременно поговорить о скульпторе с Таша, у него засосало под ложечкой. Лучше уж бродить по городу, чем запереться сейчас у себя, на улице Фонтен.
Жан-Пьер Верберен переминался с ноги на ногу на углу дома перед парикмахерской. Так он мог остаться незамеченным и наблюдать за Люси Гремий, видя лишь ее профиль и руки, державшие крошечные ножницы. Она взяла крошечную кисточку и принялась покрывать розовым лаком ногти клиентки, тощей и длинной, точно жердь. Затем достала из ящичка расческу и принялась приводить в порядок ее прическу. Хозяин тем временем запустил руку в банку с кремом для укладки и принялся приглаживать непослушную шевелюру мальчишки, сидевшего перед ним на высоком стуле. Тот отчаянно вертел головой, а когда парикмахер закончил, с наслаждением почесал макушку, сведя на нет все его усилия. Как привлечь внимание молодой женщины? Жан-Пьер Верберен колебался. Войти в салон? Приоткрыть дверь? Он не осмеливался объявиться с той самой ночи, когда они пытались разыскать пропавших. Девушка, обществом которой он имел счастье насладиться, волновала его. Он был слишком стар и некрасив и не мог надеяться, что она на него польстится. Он даже начал тихо ненавидеть этого Альфонса Баллю, в которого она влюблена. Хвала Всевышнему, спровадившему этого типа куда подальше.
Наконец он решился и тихонько постучал в окно. Люси его заметила и поторопилась завершить работу.
— Плохая новость? — спросила она, вглядываясь в его печальное лицо.
— Ваш жених…
— Альфонс… он не является моим официальным женихом. Но что случилось?
После небольшой паузы он внезапно выложил:
[707] Эрнест Лаженесс (фр. Ernest La Jeunesse, наст. имя Harry Caën, 1874–1917) — критик, журналист, иллюстратор, известный своими критическими статьями; Катюль Мендес (фр. Catulle Mendès, 1841–1909) — поэт, основатель журнала «Revue fantaisiste»; за напечатанную там первую, крайне фривольную поэму, подвергся тюремному заключению. Был одним из основателей «Parnasse contemporain», где печатал строго выдержанные в классическом духе поэмы. Автор многочисленных драматических пьес сказочно-романтического содержания.
[708] Орельен Шолль (фр. Aurelien Scholl, 1833–1902) — журналист; с семнадцати лет, работая в парижской прессе, выдвинулся в ряды наиболее видных хроникеров; сотрудничал в «Figaro», им самим основанном «Voltaire», а с 1875 г. в «Evénement», легко и изящно беседуя обо всех предметах, от политики до моды, от искусства до спорта, оставаясь злым и опасным полемистом там, где дело касалось просветительских идей или его личности.
[709] Джон Бойд Данлоп (англ. John Boyd Dunlop; 1840–1921). Изобрёл надувную велосипедную шину, которую запатентовал в 1888 г.; оно было использовано и при производстве автомобильной шины.
[710] Эдуард Роше (Eduard Rochet) и Теофиль Шнейдер (Theophile Schneider) — основатели автомобильной марки «Роше-Шнейдер», одной из старейших в мире. С 1898 г. она выпускала легковые автомобили, а в начале XX в. в программу вошли грузовые автомобили с цепным приводом, четырех- и восьмицилиндровыми моторами мощностью до 70 л. с. Во время Первой мировой войны «Роше-Шнайдер» выпускала грузовики для французской армии. Производство легковых автомобилей было возобновлено в 1918 г.
[711] Надар (фр. Nadar; наст. имя Гаспар Феликс Турнашон, фр. Gaspard-Félix Tournachon; 1820–1910) — знаменитый фотограф, карикатурист, романист и воздухоплаватель. Стиль его портретов был простым и строгим. Как правило, он снимал людей стоящими, использовал только верхний свет и однотонный фон. Основное внимание уделял лицу, жестам, позе, стараясь выявить индивидуальные особенности модели. Автор фотопортретов Шарля Бодлера, Гюстава Курбе, Сары Бернар и др. Надар стал снимать при электрическом свете, создал серию снимков о жизни подземного Парижа. Запатентовал идею фотографирования с воздушного шара.