Миры Филипа Фармера. Том 18. Одиссея Грина. Долгая тропа войны. Небесные киты Измаила: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Обратный путь из Эстории занял у меня около месяца, и это можно считать неплохим результатом, хотя я всем известен своей удачливостью — хотя я предпочитаю называть это мастерством, соединенным с удачей, которую боги посылают своим ревностным почитателям. Я не хвастаюсь, о боги, я только воздаю вам должное, потому что вы улыбаетесь, глядя на мои рискованные предприятия, и вам нравится запах моих многочисленных жертвоприношений в вашу честь!

Грин опустил веки, чтобы скрыть отвращение, которым, как он чувствовал, сверкали его глаза. Тут же он увидел, как Зуни нетерпеливо постукивает туфелькой по полу. Алан мысленно застонал, поскольку знал, что герцогиня постарается перевести разговор на какую-нибудь более интересующую ее тему — например на ее наряд, на ее прекрасный вкус и/или цвет лица. И с этим ничего невозможно поделать, поскольку обычай гласит, что во время завтрака тему беседы определяет хозяйка дома. Если бы это был обед! Тогда мужчины хотя бы теоретически имели неоспоримое право вести беседу по своему усмотрению.

— Эти два демона были очень высокими, вроде вот этого вашего раба, Грина, — сказал Миран, — и не знали ни слова по-эсториански. Или по крайней мере делали вид, что не знают. Когда солдаты короля Рауссмига попытались схватить их, демоны извлекли из складок своих странных одежд два пистоля, извергавших безмолвную, ужасную и неотвратимую смерть. Солдат охватила паника, но несколько храбрецов не забыли о своем долге, и вскоре волшебное оружие истощилось. Демоны были повергнуты и заточены в Крепость Степных Котов, откуда еще не удавалось сбежать ни человеку, ни демону. И там они и останутся до праздника Солнечного Ока. Тогда они будут сожжены...

Из-под стола донеслось бормотание жреца Джугкастра, благословлявшего всех, находящихся в этом доме, включая недавно родившихся щенков и живущих в их шерсти блох, и проклинавшего всех, кто был одержим хотя бы самым крохотным демоном. Герцогу надоел этот шум, и он пнул жреца. Джугкастр взвизгнул и сейчас же выполз из-под стола. Он сел и принялся обгладывать кость с изрядным куском мяса, и на его упитанном лице появилось выражение, приличествующее хорошему преданному слуге. Грин тоже с удовольствием пнул бы его — как и любого другого жителя этой планеты. Ему с трудом удалось напомнить себе, что он должен испытывать по отношению к ним сострадание и понимание и что его собственные дальние предки зачастую были такими же отвратительно суеверными, жестокими и кровожадными.

Но читать о таких людях и жить среди них — это две большие разницы. История или художественный роман могут рассказать, какими немытыми, болезненными, ограниченными и примитивными они были, но только настоящая вонь и грязь внушат вам истинное отвращение.

Грина обволакивал густой запах духов Зуни. Это были редкие и дорогие духи. Миран привез их из путешествия и преподнес их герцогине в знак уважения. В малом количестве они вполне могли бы выразить утонченность женщины и намекнуть на изящество чувств. Но Зуни вылила их на себя, словно воду, в надежде, что они заглушат запах немытого тела — здесь было не принято принимать ванну чаще одного раза в месяц.

Алан думал, что герцогиня выглядит прекрасно. А пахнет просто ужасно. По крайней мере поначалу. Теперь она уже не казалась такой красивой, потому что Алан знал, что Зуни непроходимо глупа, зато запах уже не казался ему таким мерзким — Грин успел притерпеться к нему. Пришлось притерпеться.

— Я намереваюсь к празднику вернуться в Эсторию, — сказал Миран. — Я никогда прежде не видел, как Око Солнца сжигает демонов. Знаете, это такая огромная линза. Времени, чтобы побывать там и вернуться до сезона дождей, вполне достаточно. Я надеюсь получить даже большую прибыль, чем в прошлый раз, потому что мне удалось завязать связи с некоторыми высокопоставленными особами. О боги, я не хвастаюсь, а лишь восхваляю вашу благосклонность к вашему смиренному почитателю — торговцу Мирану из клана Эффеникан!

— Пожалуйста, привезите мне побольше этих духов, — попросила герцогиня. — И еще я просто влюбилась в то бриллиантовое ожерелье, которое вы мне подарили.

— Бриллианты, изумруды, рубины! — воскликнул Миран, целуя кончики пальцев и в восторге закатывая свой единственный глаз. — Говорю вам, эсториане так богаты, что мы этого даже представить себе не можем! На их рынках столько драгоценностей, сколько капель воды в водопаде! Ах, если бы удалось убедить императора собрать большой флот и сокрушить их стены!

— Император слишком хорошо помнит, что произошло с флотом его отца, попытавшегося это сделать, — проворчал герцог. — Тридцать кораблей погибли во время шторма, вызванного несомненно жрецами богини Хоода. И тем не менее я по-прежнему считаю, что этот поход мог бы оказаться удачным, если бы император обратил должное внимание на видение, посетившее его в ночь перед отплытием. Это был огромный пес Аксопуткви, и он сказал...

Но длинное и нудное повествование герцога не интересовало Грина. Он был всецело поглощен обдумыванием плана, который помог бы ему добраться до Эстории и до железной лодки демонов, которая несомненно была космическим кораблем. Действовать нужно было немедленно. Скоро начнется сезон дождей, и по крайней мере три месяца здесь не появится ни одно судно.

Конечно, Грин мог просто сбежать и попытаться добраться до Эстории пешком. Тысячи миль, наполненных бесчисленными опасностями. А где находится этот город, Алан представлял довольно смутно. Нет, его единственной надеждой был Миран.

Но как это сделать? Вряд ли ему удастся проехать зайцем. Корабль всегда внимательно осматривали, именно затем, чтобы проверить, не пытается ли кто-нибудь из рабов бежать подобным образом. Алан посмотрел на Мирана — низкорослого, толстого, пузатого, одноглазого человечка, на его крючковатый нос, множество подбородков и болтающееся в носу большое золотое кольцо. Миран был хитер и проницателен, и он не захочет оскорбить герцогиню, помогая бежать ее официальному поклоннику. Нет, не захочет, — разве что Грин сумеет предложить ему нечто настолько ценное, что купец не побоится рискнуть. Миран хвалился, что он практичный и искушенный торговец, но, по наблюдениям Грина, в этом предположительно непроницаемом черепе было уязвимое место — Расщелина Жадности.

ГЛАВА 2

Герцог встал из-за стола, и все последовали его примеру. Джугкастр пропел молитву, знаменующую окончание трапезы, после чего уселся и продолжил обгладывать кость. Остальные покинули зал. Грин шел впереди Зуни, дабы предупреждать о препятствиях, могущих возникнуть у нее на пути, и в случае попытки нападения принять на себя первый удар. Точнее, ему полагалось идти впереди герцогини, но он был схвачен за лодыжку и едва не грохнулся. Грин не упал лишь благодаря быстроте реакции — а реакция у него была неплохая, несмотря на то что он весил сто девяносто фунтов при росте в шесть футов два дюйма. Но когда Алан выпрямился, лицо его покраснело от того, что он сделался всеобщим посмешищем, и от гнева на Альзо, который приходилось сдерживать. Чертова собака снова повторила свой излюбленный номер — схватила Грина за ногу и дернула. Алану чертовски хотелось выхватить копье у ближайшего стражника и заколоть пса, но это стало бы концом для него самого. А теперь, когда появился шанс уйти с этой планеты не по дороге смерти, Алан не мог позволить себе ни единого неверного движения. Ведь возможность побега была так близка!

Потому он глуповато улыбнулся и снова занял свое место во главе процессии. Когда они подошли к подножию широкой каменной лестницы, ведущей на верхние этажи замка, Зуни приказала Грину, чтобы он отправлялся на базар и закупил там продукты на завтра. А она тем временем вернется в свои покои и поспит до полудня.

Грин внутренне застонал. Сколько он сможет выдерживать такой темп? От него ожидалось, что он будет проводить ночи с герцогиней, а днем выполнять свои непосредственные обязанности. Герцогиня, конечно, успевала выспаться и отдохнуть, но сам Алан давно забыл, что такое отдых. Даже в те немногие вечерние часы, когда он мог располагать своим временем и отправлялся домой, в помещения для рабов, ему приходилось не спать, а заниматься семейными делами. Арма, его жена — рабыня, и ее шестеро детей постоянно чего-то требовали. Они были даже более деспотичны, чем герцогиня, — если, конечно, такое возможно.

Сколько, о Господи, сколько еще? Положение Грина было невыносимым. Даже если бы он не услышал о космическом корабле, он все равно начал бы обдумывать возможности побега. Лучше уж быстрая смерть при попытке к бегству, чем та же смерть, но медленная и мучительная — от изнеможения.

Грин поклонился герцогу и герцогине и последовал за фиолетовым тюрбаном Мирана через двор замка, через толстые каменные стены, по мосту, перекинутому через широкий ров и на узкие извилистые улочки города Квотца. Здесь торговец уселся в свою легкую повозку, разукрашенную серебром и драгоценными камнями. Двое запряженных в повозку длинноногих парней, принадлежавших к клану Мирана и к экипажу его корабля, «Птицы удачи», начали пробиваться через толпу. Еще два матроса бежали впереди, выкрикивая имя Мирана и щелкая в воздухе кнутами. Люди поспешно расступались.

Грин осмотрелся, убедился, что поблизости нету никого из жителей замка, и помчался за повозкой. Миран остановился и спросил, что ему нужно.

— Прошу прощения, о богатейший, но может ли смиренный раб заговорить с вами, не опасаясь кары?

— Надеюсь, ты решился побеспокоить меня не ради пустой болтовни, — сказал Миран, прищурившись.

— Это дело касается денег.

— Ну что ж, произношение у тебя скверное, но голос приятный. Возможно, ты — труба Меннирокса, моего бога-покровителя . Говори!

— Пусть богатейший сперва поклянется Меннироксом, что он никому и никогда не поведает о моих словах.

— Речь идет о больших деньгах? Для меня?

— Да.

Миран бросил взгляд на своих соплеменников, которые терпеливо стояли рядом — похоже, происходившее было им глубоко безразлично. Миран властвовал над их жизнью и смертью, но доверять им он не мог.

— Пожалуй, мне стоит все как следует обдумать, прежде чем давать такую серьезную клятву, — сказал купец. — Ты можешь встретиться со мной сегодня ночью в Час Бокала в Доме Равенства? И, может, ты хоть слегка намекнешь, что у тебя на уме?