Кубинский рассказ XX века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вот уже готова яма для центральной мачты. Ломиком и киркой удаляются непокорные деревца. На вбитые по кругу колья насаживаются железные обручи. Разворачивается и растягивается брезент огромного шатра. Ставится будка для билетера. Раскладываются по порядку доски, из которых будет воздвигнут амфитеатр. Визжит пила, стучит молоток, раздается сухой скрип блоков, поднимающих жерди.

Мигель возвращается на завод, лелея слабую надежду отвертеться от неизбежной порки, а Баракутей, чтобы получить право бесплатно посмотреть представление, работает не покладая рук, всячески демонстрируя свое прилежание. Он уже сводил на водопой мулов. Притащил целую охапку тростника слону. Сбегал в мелочную лавчонку за шотландским бальзамом для самой мощной женщины в мире. И даже разнес по трем-четырем улочкам поселка несколько сотен программок.

И вот к тому моменту, когда уже воздвигнут большой шатер, а рядом с ним и малый, призванный служить гримерной, а также ночлегом для артистов; когда на верхушке центральной мачты плещется трехцветное с черным орлом посередине знамя страны, подарившей цирку свое имя, а униформисты наводят последний глянец — наполняют керосином огромные лампы, украшают ложи и поливают водой опилки на арене, — Баракутей становится закадычным другом и приятелем даже самого угрюмого из циркачей. Он почти член труппы и, раздувшись от гордости, задрав нос, снует туда и сюда, потрясая стоящих снаружи ребятишек рассказами о необыкновенных чудесах, которые ему выпало лицезреть в роскошных внутренних помещениях.

— Ну, кабальеро, клоун-то совсем спятил! Вот дурак! Излупил мула за то, что тот не захотел есть сардины из банки. Мать родная!

— Сардины из банки? А разве мулы едят сардины?

— Конечно, едят, балда. Это же мул, который умеет считать. Поэтому он как человек. А вот многие из вас, лупи не лупи, никак не научатся считать.

— Слушай, Баракутей, а женщина-силачка?

— Телеса у нее — во!

— Счастливчик ты, Баракутей! Все-то тебя любят!

Женщина-силач полюбила Баракутея, словно золотую монету, и оказывала ему особое покровительство, давала разные поручения, посылала в мелочную лавочку, приказывала почистить туфли. Ах, как все завидуют Баракутею!

В пять тридцать вечера, когда цирк уже готов к приему зрителя и несколько акробатов все еще репетируют свои сальто и пробуют трапеции, а остальные наряжаются для пресловутого парада, — у входа в цирк появляется Мигель и, смешавшись с ребятней, замирает в восторге перед широкой красной ситцевой занавеской, скрывающей за собою чудеса влекущего неведомого рая.

В это время из цирка выходит Баракутей. Лицо его, как и положено настоящему рабочему арены, раздуто от спеси. Он замечает Мигеля и с видом человека, знающего важный секрет, направляется к нему.

— Эй, поди сюда. Я тебе покажу одну штуку.

— Валяй, что там у тебя?

— Ух, законная вещь! Теперь у нас дела пойдут!

— Ты стащил мне билет?!

— Не-е, лучше!

— Деньги?!

— Еще лучше!

Они завернули за церковь. Баракутей похлопывал себя по карману, раздувшемуся от какого-то круглого предмета.

— Видишь?

— Ну.

— Так вот. Это секрет силачки. Я спер его и теперь тоже буду поднимать зубами семьдесят кило.

— Как это?

— Слушай, она велела мне вычистить ее лохматое платье, я и пошел за ним, но сперва заглянул в дырку; вижу, она там стоит в одной коротенькой, до коленей, рубашке. Войти неловко, а в дырку гляжу. Смотрю, она вытаскивает из чемоданчика, с которым утром приехала, коробочку как для пилюль и щетку, и ну тереть себе зубы, трет и трет, трет и трет, долго терла. Я приметил, куда она потом все это положила, а когда принес платье, спрятал себе в карман.

— Ладно, вытаскивай.

— Вот, гляди.

— Ну, удивил! Это же зубной порошок со щеткой, чтобы чистить зубы!

— Что?!

— То, что слышишь. От этого тебе сил не прибавится. У моей хозяйки на заводе точно такой же порошок и щетка, чтобы чистить зубы.