Капрал не ответил. Он сытно пообедал и теперь курил дорогую сигару. Настроение у него было прекрасное.
Зеленый свет. Полицейская машина тронулась первой. Антонио поехал следом. Заворачивая на Двадцать третью улицу, он в зеркальце увидел сзади Йойи. В эту минуту четвертый пакет стал сползать вниз. Йойи пытался удержать его, но тщетно — пакет упал на тротуар и рассыпался.
Газетные листы разлетелись, покрыли тротуар и мостовую. Издалека бросились в глаза два крупных слова, набранные жирным шрифтом: ЗАБАСТОВКА, а ниже — УБИЙЦЫ.
Йойи с тремя пакетами зашагал к Двадцать пятой улице. Пешеходы, ждавшие автобуса на углу Двадцатой и и Двадцать третьей, смотрели на газеты с крупными заголовками. Какая-то женщина стала нервно ходить взад-вперед. Мужчина перешел на другой угол. Все молчали. Йойи свернул на Двадцать пятую улицу и скрылся.
В девятом полицейском участке Антонио предъявил сержанту удостоверение личности и водительские права.
— Машина не на ваше имя.
— Знаю, — сказал Антонио.
— Кто это Мария Руис?
— Моя тетя.
— Вот она и получит машину, когда оформит новый номер.
Сержант вернул Антонио документы.
— Что теперь?
— Можете идти.
Антонио был уже у порога, когда его окликнули из глубины помещения:
— Постойте!
Дежурный с автоматом загородил ему дорогу. Антонио обернулся. Перед ним стоял человек в белых брюках и цветастой рубашке навыпуск.
— Я тебя знаю.
На поясе у полицейского висел парабеллум. У Антонио снова заныло под ложечкой.
— Ты Эрнесто Суарес, не так ли?
— Нет, сеньор.
— Как это нет? Что же я — вру?
— Нет, не врете.
— Скажи-ка, Рамон, я люблю врать?
— Нет, лейтенант.
— Может быть, ты, Кандела, знаешь, что я враль?
— Нет, сеньор.
— Видишь, Эрнестико, я не вру.
— Совершенно верно, лейтенант.
— Откуда ты знаешь, что я лейтенант?
— Ваши подчиненные так вас называли.