Запрещенный Союз – 2: Последнее десятилетие глазами мистической богемы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Какой же профиль у Каландаровского бизнеса? Как оказалось, в основном пиарный. Владимир теперь подряжался на устройство для республиканской элиты авиазиаратов на Хазрати-Бурх. Министры, секретари обкомов, профессора, высокие кагэбэшники — все теперь летали на Хазрати-Бурх в сопровождении Каландара, предлагавшего прямые вертолетные туры из столицы к святыне. В те дни в Таджикистане расцвел тренд на национально-историческую идентификацию, поэтому высокие чиновники и нарождающиеся бизнесмены не жалели денег на отправление религиозных и духовных треб. Но и о материи никто не забывал. Каландар, параллельно с турагентством, специализировался на создании декоративных интерьеров класса люкс для дорогих клубов, салонов и магазинов города. На один из таких объектов он предложил нам съездить.

Это был огромный магазин модельной одежды в самом центре города. Заходим. Все вокруг блестит отполированным мрамором. Узорчатая колоннада, белые, слоновой кости фризы, на потолке — художественная резьба по дереву, раскрашенная в гамме традиционного орнамента. На яшмовых консолях — золотые вазы, в зеркальных нишах — женские меха и эксклюзивная одежда на вкус жен катарских шейхов. Весь персонал — восточные красавицы в строгих деловых костюмчиках. Просто дворец Шахерезады! И я вспоминаю Синдбада-морехода: да, усто, ты нашел нужную краску!..

Из дворца Шахерезады едем в ресторан интуристовской гостиницы «Таджикистан»: Каландар заказал здесь по случаю моего приезда банкетный зал. Входим. Официанты провожают к стоящему в центре помещения огромному столу, ломящемуся от снеди. Всего вокруг десятка два человек. Все — сотрудники или компаньоны Каландара. Нас с Джулией он представил как иностранных гостей, и каждый из присутствующих произнес по этому случаю тост, после которого не выпить было абсолютно невозможно. Впрочем, потом пили уже без тостов, но дружно. В конечном счете и попили, и поели просто по-барски, до последних пределов, типично по-восточному.

Каландар единолично выставлял весь этот стол всей команде. Это был сильный жест. Наше предыдущее застолье оплачивал я — в ресторане на Невском, на углу у станции «Маяковская», где мы спасались целительным коньяком от последствий алхимической свадьбы Сокола. Дальше мне нужно было на Московский вокзал, Каландару — в противоположную сторону. Он скрылся походкой бродяги — с вечным «ер-маком» за спиной и орденским посохом в руке — в плывшем с Фонтанки тумане, чтобы выйти из него через несколько лет здесь, в Душанбе, в ресторане «Таджикистан», в качестве уважаемого и состоятельного члена новой социальной элиты республики. Мир действительно встал с ног на голову. Это было время больших общественных надежд — золотой век для истинных талантов, момент осуществления всех мыслимых и немыслимых проектов.

Первые годы перестройки вообще полнились эйфорическими надеждами, апофеоз которых во многом пришелся на август 1991-го. С людей сняли намордники, расковали инициативу. Началась как бы взрослая жизнь: бизнес, путешествия, контакты с иностранцами, снятие цензуры и советских моральных табу. Разрешили индивидуализм! Большинство моих знакомых в это время расцвели. Дела катили, все клеилось, концы срастались, перспективы намыливались, а главное — ощутимые, материальные результаты были налицо, на ощупь. Вот он, мир, бери не хочу! Каландар не моргнув глазом выложил за обед восемь штук — а когда-то он жил с женой и двумя детьми в месяц на стольник!

У Вороны тоже все шло в гору: непыльная работа, социальные связи плюс врожденный авантюризм. Он предлагал организовать для иностранцев охоту в таджикских заповедниках с полным сервисом от «А» до «Я», включая транспорт, размещение, выход на позицию и т. д. Крышу давали спецслужбы. Это было совершенно реальное предложение, и я принял его к сведению, но в тот момент меня больше интересовал контакт с Министерством культуры, которого Ворона, несмотря на все связи со спецслужбами, обеспечить не мог. Я прибег к собственным средствам и в результате оказался-таки в кабинете министра.

Цель моего визита состояла в том, чтобы выяснить возможности импорта в Германию продукции таджикских народных промыслов — глиняных горшков, вышитой одежды, ювелирных украшений, музыкальных инструментов и т. п. Но это была не личная блажь, а просьба шефа торговой фирмы, в которой я тогда работал. Министр сидел в окружении нескольких человек. Среди них я опознал одного номенклатурного писателя, с которым некогда познакомился, посещая с Хайдар-акой местные интеллигентские тусовки по наводкам Фаруха и Хальянда. В последний раз мы с писателем пили водку в том самом баре, где позже с Сашей-художником вели разговор про «высшие канализации». Писатель, видимо, очень удивился, увидев меня в качестве иностранного визитера у своего босса. Предложил купить что-нибудь в художественном салоне напротив Министерства. Кстати, именно в этом «салонном» доме жил только что улетевший в Нью-Йорк Саша. Мы обменялись с министром визитками. Дело обещало быть интересным. Все тащились.

Между тем Сокол с Урсулой так на Главпочтамте и не объявились. Никаких писем от них не было. Наверное, сильно затусовались… Сокол в эти времена тоже переживал эйфорию безграничных возможностей, открытых перестройкой. Ведь теперь он мог абсолютно реально осуществить свою давнишнюю мечту — купить дом где-нибудь на Памире или в Вахьё и разлагаться там до конца манвантары[180]. Благо, денег, как тогда представлялось, хватало на целую вечность.

Чтобы улететь из Душанбе, мне пришлось познакомиться еще с одним начальником, на этот раз распоряжавшимся путями небесного сообщения. Началось все с того, что нам потребовались обратные билеты. Загвоздка состояла в паспорте Джулии. Как иностранка она должна была платить валютой по полной программе, а это вставало чуть ли не в тысячу баксов. У меня теплилась надежда, что удастся договориться с кем-нибудь в аэропорту о билете за меньшую сумму в рублях. Я подошел к кассе. Окошко было закрыто, но за столиком сидел молодой усатый таджик. Я ему подал знак: мол, открой на секунду, вопрос есть! Он действительно открыл:

— Чего нужно?

— Есть разговор, брат. Особый вопрос.

— Давай, заходи в кассу с той стороны.

Я зашел, прикрыл дверь. Объяснил, что за тысячу лететь дорого, а вот полтинник могли бы подкинуть за улаживание вопроса. В ином случае отправимся поездом. Встанет в тот же полтинник. Усатый молодец представился начальником диспетчерской смены. Видимо, перспектива заработать живые доллары была столь заманчивой, что он даже не торговался: «Хоп, майлиш!» Предложенный вариант выглядел следующим образом. Начальник выписывал Джулии обычный рублевый билет, внося туда данные из ее американского паспорта.

— А вдруг на проходке потребуют предъявить паспорт, а он у нее американский, при рублевом-то билете!

— Не потребуют. Я сам там буду стоять. У меня завтра как раз утренняя смена.

Ну что ж, вариант получался вполне сносный. После сделки небесный начальник предложил нам сходить вместе отобедать в близлежащую чайхану. Взяли по классической тройке: плов с салатом, лепешка, чай. Я, вспоминая недавнюю Каландарову щедрость, предложил покрыть счет. Начальник в свою очередь вызвался подбросить нас на машине до нужного места. Он позвонил куда-то по мобильнику. Через пять минут к чайхане подкатила служебная тачка с шофером. Мы погрузились в салон, водитель тронул с места:

— Ехать куда?

Нам было недалеко, в центр.

— Послушай, она чего, по-русски совсем не говорит? — кивнул начальник на Джулию. — Может быть, заедем куда-нибудь, нальем ей сто граммов?

— Э-э, брат, тут сто граммов не поможет. Вот если бы кто-нибудь девушке косяк прибил, это было бы совсем другое дело!

— Эй, ты что, правда? Они там у себя курят?

— Курить-то курят, но масти там плохие. Здешние намного круче!

— Эй, Ахмед, слышишь, что он говорит? — обратился начальник к шоферу. — Девушке нужно косяк прибить! Что, завернем ей нашей, чуйской?

Ахмед с начальником, перемигнувшись, ударили по рукам и судорожно застебались.

— В чем дело? — не поняла Джулия.

Я ей объяснил, что сейчас будут крутить джойнт. Он в самом деле вышел на славу. В голове сразу просветлело, жизнь обрела новые краски и нюансы. Начальник в благости замолачивал еще один, вдогонку. Ахмед припарковал машину у зеленого газона, распахнул двери. Затем раскрылись каналы. Тащило всех просто бешено. Наверное, начальник перестарался с дозировкой, заложив чуйки, как простого пахола (соломы), но это было даже кстати. Включили радио, полились парсийские напевы небесных пари. Согдиана мистическая вновь подавала голос…

Вечером того же дня мы попали на худои в дом одной семьи бухарских евреев, несколько членов которой собирались отправиться в вояж к родственникам в Америку. На следующий день они вылетали в Москву за визами, а оттуда — в Чикаго. Джулию здесь восприняли как представительницу потустороннего царства и, казалось, постоянно испытывали ее реакцию на различные вещи, как бы прощупывая будущую линию поведения с американцами. Семейство было очень зажиточное, с массой родственников, стол просто ломился от яств. Нас потчевали очень упорно, даже пирожными с кофе. Наконец старший сын главы дома принес небольшой сундучок ручной работы и сказал, что хочет нам кое-что показать. Это была уникальная коллекция древнебактрийской ювелирки — серег, браслетов, ожерелий.

Все эти сокровища старший сын собрал лет за пятнадцать систематических поисков и случайной скупки. Большинство предметов, каждый из которых был тщательно завернут в белую ткань, представляли собой массивные серебряные украшения, часто в сочетании с драгоценными и полудрагоценными камнями. Самые древние из них могли составлять часть гардероба жен македонских военачальников или селевкидских чиновников, утвердивших свою администрацию в этих местах за три столетия до нашей эры. Кстати, примерно с того же времени здесь существовала еврейская община — одна из древнейших в мире и одновременно самая старая действующая корпорация публичного права во всей Средней Азии. Быть может, среди этих украшений были и те, что некогда принадлежали предкам старшего сына и его семьи. Он достал из шкатулки серебряные серьги с красным бисером и вручил их Джулии в качестве подарка. В сочетании с памирской тюбетейкой они превратили ее в настоящую Анахиту[181], да так, что старший сын только охнул.

На следующее утро приезжаем в аэропорт. Идем к нужным воротам — нашего знакомого там нет. Спрашиваю, где найти начальника службы. Меня отправляют к какому-то окошку, а там совершенно другой человек! Где же наш? Никто не знает. Наверное, у него вторая смена. О-ля-ля! Вариант оставался один: проходить самостоятельно. И тут случается самое невероятное. Дежурная проверяет билеты, потом сверяет имена с паспортными данными и… спокойно пропускает нас дальше, вообще не задав никаких вопросов!

То же самое повторилось в Ульяновске, где самолет совершал техническую посадку и пассажирам пришлось выходить из машины в зал ожидания. Из окна аэровокзала открывалась медитативная панорама бескрайнего зеленого луга под белым пасмурным небом.

[180] Космическая эпоха в индуизме.

[181] Богиня воды и плодородия в иранской мифологии, божество-язат в зороастризме.