Служитель с фонариком рассадил нас по местам, причём за разными свободными столиками. Поднимается занавес, начинается шоу. Начиналось оно с того, что у девушки не срабатывала какая-то там застёжка. Занавес закрывался, и после устранения «технической неполадки» поднимался снова.
Вдруг во время этой паузы неподалёку за одним из столиков, где сидел Валера Мешков, раздаётся какой-то шум. Официанты предлагают ему напитки, он делает вид, что не понимает, чего от него хотят. Английского мы тогда толком не знали, французского — тоже. К Валере подошел официант, мол, заказывай, тот знаками ему отвечает: не хочу. Официант ему указывает на дверь. Тамара, которая уже в то время понимала по-английски, говорит: «Ребята, валим отсюда!» Оказывается, 2,5 франка — это цена за вход в стриптиз-бар. Помимо этого надо было заказывать еду и выпивку не менее чем на 150 франков! Для нас тогда это была нереальная сумма. В общем, вышли мы, стали обсуждать увиденное и поняли: то, что нам говорили на собеседовании в ЦК КПСС перед выездом, правда: «Не нужно соваться в этот грязный капиталистический мир».
Кто бы что ни говорил, но Олимпийские игры — это всегда событие, которое нельзя сравнить ни с какими другими турнирами. Там — особый настрой, иная атмосфера, другое состояние души. В этом я не раз убеждался, когда впоследствии приезжал на Игры со своими учениками. В качестве действующего фигуриста я выступил всего на одной Олимпиаде — в 1968 году во французском Гренобле.
Хотя приехали мы во Францию в ранге вице-чемпионов Европы, обыграв Ирину Роднину и Алексея Уланова, которым уже тогда прочили великое будущее. А по нынешней системе судейства могли бы и за золото побороться. Но я-то понимал, что и Белоусова с Протопоповым, и вторая пара — Татьяна Жук — Александр Горелик катались лучше нас, да и авторитет имели больший. Если оценивать трезво, то у нас были шансы лишь на третье место, да и то больше теоретические — вряд ли судьи горели желанием отдать весь пьедестал фигуристам из одной страны, тем более из СССР. Сами тогда мы тоже катались не лучшим образом — то ли переволновались, то ли неверно распределили силы. В короткой программе Тамара сорвала прыжок в либелу, в произвольной уже я коснулся льда рукой на выезде с лутца. Мы оказались на пятом месте.
Конечно, какое-то разочарование было, но, оглядываясь на те события из дня сегодняшнего, понимаю, что это было не главное. В памяти осталась обстановка исключительного душевного подъёма. Рядом с нами были все звёзды мирового фигурного катания, а одну из тренировок даже посетила звезда мирового кино Одри Хепбёрн. Несколько лет спустя я посмотрел кинофильм «Римские каникулы» с участием Одри в главной роли. Не знаю почему, наверное, так сыграла молодость, но я был буквально поражён этим фильмом о любви. До сих пор я считаю его лучшим фильмом в моей жизни. Недавно при полёте в Японию я просмотрел его ещё раз и, извините, чуть не заплакал. Игра Одри Хепбёрн, Грегори Пека, сюжет и режиссура — просто выдающиеся, и три «Оскара» были получены, безусловно, по праву.
Просматривая видеозапись той нашей произвольной программы, могу с уверенностью сказать, что она соответствовала всем основным принципам современного фигурного катания. Она была интересной, разнообразной по ритму и характеру движения и, я думаю, заслужила бы сейчас весьма высокие оценки за компоненты. Безусловно, Игорь Борисович, отличавшийся безупречным художественным вкусом, был новатором и правильно представлял направление, в котором должно было развиваться парное катание. Думаю, что работа с Олегом и Людмилой уже тогда определила его творческое кредо.
Ещё одна важная мысль, которую я вынес для себя с олимпийского турнира, — никогда не жить прошлым. Был один американский фигурист, который однажды выступал на Олимпийских играх. С тех пор как он начал ездить в турне с показательными выступлениями, коллеги этого фигуриста избегали жить с ним в одном номере, потому что каждое утро начиналось с воспоминаний об участии в Олимпиаде. За завтраком, за обедом и ужином он непременно вставлял в общий разговор: «А вот когда я был на Играх…» Жизнь как будто остановилась для него в одном этом моменте. Я не против отдаться приятным воспоминаниям о прошлом, но намного больше ценю тех людей, что живут завтрашним днём. Себя и свою партнёршу я смело отношу к этой группе людей. Мы и сейчас полны сил, идей, замыслов, которые позволяют нам оставаться полноценными членами сообщества фигурного катания. Наверное, это качество и стало одним из залогов успешности нашей пары. А впереди у нас был ещё один сезон. Наш самый удачный сезон. Хотя мы тогда ещё об этом не знали.
Если говорить о нашей с Тамарой спортивной карьере как пары в целом, то нельзя не отметить того, что мы соревновались в период, отличавшийся резким подъёмом уровня советского парного катания. Рядом с нами отстаивали свой чемпионский титул легендарные Людмила Белоусова и Олег Протопопов. Позднее появилась не менее выдающаяся пара — Ирина Роднина и Алексей Уланов. И хотя нам порой удавалось побеждать и тех, и других, именно наши соперники вошли в историю советского спорта.
После неудачи на Олимпиаде в Гренобле Тамара сообщила мне, что хочет завершить спортивную карьеру. Но не потому, что мы с ней были удручены показанным результатом: прошлым мы старались никогда не жить. Как я сейчас понимаю, тогда, будучи моей ровесницей, она просто решила, что 27 лет — подходящий возраст для того, чтобы задуматься о создании полноценной семьи и рождении ребёнка. Я же как спортсмен, достаточно молодой для парника и не связанный супружескими отношениями, вполне мог кататься ещё несколько лет. Разговор наш состоялся весной 1968 года, и мне пришлось начать поиски нового пути. Тогда я решил посвятить новый период своей жизни научной работе и подготовке к работе тренером.
Ещё во время занятий одиночным катанием мы с отцом старались вникнуть в детали исполнения различных элементов фигурного катания и, конечно, главных из них — прыжков. Сначала мы приобрели кинокамеру «Спорт» формата 8 мм, которая представляла собой примитивную мыльницу с громадной батареей от карманного фонаря. Мы снимали, затем сами проявляли плёнки, монтировали, смотрели, анализировали и думали. Папа объяснял мне основные законы теоретической механики. Таким образом, к моменту завершения спортивной карьеры я уже был готов к новой для себя жизни.
Но спустя чуть менее полугода Тамара подошла ко мне и предложила остаться в спорте ещё на какое-то время. Я не совсем тогда понял, почему именно она передумала заканчивать кататься. Возможно, она чувствовала, что отдала фигурному катанию ещё не всё, что могла.
Возвращение наше состоялось в городе Куйбышеве, ныне — Самара. Самым запоминающимся в том возвращении была музыка для короткой программы. Как известно, идея для создания программы может родиться совершенно внезапно. Мы обедали в небольшом ресторанчике, где четверо музыкантов играли для посетителей. В тот вечер в их репертуаре была лезгинка, и как раз на неё «подсел» Игорь Борисович. Программа, поставленная на эту музыку, стала впоследствии нашей визитной карточкой.
С большой теплотой я вспоминаю сегодня Георгия Алексидзе — замечательного человека и талантливого хореографа, который помогал нам с этой постановкой. Для фигурного катания того времени она была довольно необычной и, как оказалось, спорной.
Дело в том, что при постановке программы хореографом была предпринята попытка учесть национальный колорит: партнёр, как настоящий джигит, должен был во время танца держать руки в кулаках. Однако судьи придерживались более консервативных воззрений на фигурное катание. Первое, с чем мы столкнулись, впервые выйдя на лёд с лезгинкой, было судейское недоумение: неужели партнёр не понимает, как надо правильно держать руки, ведь кисти должны быть по-балетному натянуты! Так что принятие специалистами короткой программы прошло довольно болезненно.
Что касается произвольной, то найти к ней музыку мне удалось случайно, после того как в одном из ленинградских кинотеатров я посмотрел художественный фильм «Раз, два, три». Это был мюзикл с элементами пародии на основе французских эстрадных мелодий. Я рассказал Игорю Борисовичу об этой музыке. Посмотрев фильм, Москвин сказал: «В этом что-то есть». После чего он очень оперативно переписал фонограмму, которая затем была нужным образом скомпонована и легла в основу произвольной программы нашего лучшего и последнего сезона.
В работе над программой нам помогала наш основной хореограф — Елена Дмитриевна Рожкова. Не будучи выдающейся балериной, она, тем не менее, обладала энергией, умением увлечь нас поиском своего пути, стиля, творческой индивидуальности. Елена Дмитриевна очень много сделала для нас, и, конечно, лучшими её работами следует считать цыганский танец на песню Радмилы Караклаич и танец-шутку «Король с войны возвращался». Эти номера неизменно проходили с большим успехом, где бы мы ни выступали.
Вершиной нашей спортивной карьеры стали не призовые места на чемпионатах Европы и мира того сезона, а первенство Советского Союза. Проходил чемпионат в 1969 году во Дворце спорта «Юбилейный» — совершенно особенном для нас месте. Мы абсолютно неожиданно как для зрителей, так и для специалистов завоевали золотые медали, обыграв и Белоусову — Протопопова, и Роднину — Уланова. Тренером последних был великий Станислав Жук. Валентин Писеев, который уже тогда руководил Федерацией фигурного катания, боготворил Жука, считая его едва ли не единственным специалистом, который сможет вознести советское фигурное катание на олимпийские высоты. Поэтому, если уж кому-то было суждено сменить олимпийских чемпионов Гренобля на первой ступени пьедестала чемпионата страны, то ожидали этого, прежде всего, от учеников Жука.
Но спортивное счастье улыбнулось именно нашей с Тамарой паре, и золото выиграли мы. Если бы была возможность пересмотреть результаты того турнира, используя современную систему судейства, то наша победа выглядела бы ещё более заслуженной. Однако при всём том людям посвящённым было также видно, что в этот момент начался период спада результатов Белоусовой и Протопопова.
Олег никогда не испытывал особого пиетета к руководству. Понимая, что он — уникальный спортсмен, Олег довольно пренебрежительно относился к требованиям федерации, что, естественно, начальству не могло понравиться. История эта, одним из эпизодов которой я стал свидетелем, имела глубокие корни. Когда мы тренировались в городе Воскресенск на базе хоккейного клуба «Химик», который тогда возглавлял выдающийся тренер Николай Семёнович Эпштейн, туда приехал Валентин Писеев, в то время ещё рядовой работник, находящийся в скромной должности секретаря федерации. Он привёз стандартные бланки с планами на год и такими же годовыми отчётами. На что Протопопов в сильном эмоциональном порыве ответил, что перед всякими чинушами он не собирается отчитываться и представлять им какие-то планы. Молодой Писеев эти слова запомнил очень хорошо, и когда через несколько лет звёздный час пары Людмилы и Олега подходил к своему завершению, недавний выпускник института воплотил в жизнь слова из Гимна «Кто был никем — тот станет всем». И это наложило печальный отпечаток на дальнейшую спортивную судьбу легендарного дуэта.
Нельзя забывать тот факт, что в конце 60-х годов ещё не было ни Интернета, ни тем более социальных сетей. Наиболее мощным каналом получения информации и воздействия на аудиторию было телевидение. Ведущим комментатором фигурного катания был тогда Сергей Кононыхин, который стал фактически основоположником школы телевещания в нашем виде спорта. Будучи мастером спорта в парном катании, он прекрасно владел материалом и впоследствии как важная медийная персона вошёл в состав исполкома федерации. Вспоминаю также, как в эпоху чёрно-белого телевидения зрители просили комментаторов рассказывать о цветах костюмов, в которых выступали спортсмены.
В своих репортажах Кононыхин чётко придерживался «генеральной линии партии», говоря о том, что Белоусова и Протопопов — уже не те и не полностью соответствуют строгим требованиям к паре экстра-класса.
Действительно, в то время пара технически уже была объективно слабее, нежели Роднина и Уланов. Однако они по-прежнему были достаточно сильны и вполне могли ездить на главные турниры в качестве второго номера команды СССР и занимать там призовые места. Тем не менее с началом нового олимпийского цикла федерация взяла курс на радикальное обновление состава сборной. Это была здравая в целом мысль, но вот её реализация проходила довольно топорно и очень болезненно для Олега и Людмилы. После проигранного ими чемпионата СССР эта тенденция только усилилась.
На победном для нас чемпионате Союза я дал, пожалуй, один из самых мудрых комментариев в своей спортивной карьере. По окончании турнира пар состоялась большая пресс-конференция, на которой были представлены все тогдашние СМИ. В пресс-центре «Юбилейного», где собрались журналисты, стояла гробовая тишина. Именно гробовая, потому как у меня было полное ощущение того, что мы находимся на похоронах, а в центре зала лежит покойник, подло убитый нами…
Помню, как представители прессы, тренеры, судьи и сами фигуристы даже стеснялись поздравить нас с победой в присутствии Белоусовой и Протопопова. На самом деле в спорте, как и в жизни, наступает момент, когда кажущиеся незыблемыми империи рушатся в одночасье. Здесь и великая Римская империя, и могучая Монгольская империя, и развал Советского Союза. В то время в спорте такой империей были уникальные Людмила и Олег.
Ведущий долго не решался начать пресс-конференцию. Наконец был задан первый вопрос новым чемпионам страны, то есть нашей паре: «Как вы чувствуете себя в ранге победителя?» Я же в тот момент думал об Олеге и Людмиле, к которым всегда испытывал глубочайшее уважение и с которыми много лет провёл в одной раздевалке, занимался у одного тренера. Тогда мне в голову пришла мысль, которую я и озвучил: «Победили, но не превзошли». Эта фраза моментально разрядила обстановку и устроила всех. Я одновременно дал понять, что не оспариваю величие пары Белоусовой и Протопопова, и констатировал нашу победу. На следующий день фраза в различных вариациях стала заголовком для статей во многих газетах.
Показательным штрихом к портрету эпохи, о которой идёт речь, является та популярность, которую имели фигурное катание и его чемпионы. Конечно, чемпионы сегодняшнего дня намного более разрекламированы. Но надо учесть, что в те годы не было такого количества массовых развлечений. Ходила шутка о том, что в СССР только и есть, что космос, балет и фигурное катание. Поэтому триумфаторы ледовых арен становились подлинно национальными героями. Те же слова можно сказать и о хоккеистах.
Людмила Белоусова и Олег Протопопов — люди, которые, безусловно, повлияли на меня как на человека, фигуриста и будущего специалиста. Олег как человек незаурядный создавал вокруг себя некое поле, которое распространялось очень на многих. Я не могу сказать, что это поле было безусловно мною принято. Сейчас, да и тогда я понимал, что если бы мы с Олегом соревновались в качестве одиночников, то я побил бы его, а Тамара побила бы Милу. Сознавая, что сами по себе мы катаемся лучше, а по новой судейской системе наша техническая оценка была бы гораздо выше, я, тем не менее, не мог не видеть той чистоты линии и удивительной гармонии в их дуэте, которая мне представлялась непревзойдённой. И как ни старались мы с Тамарой прыгнуть выше головы, всё равно уровня артистизма и обаяния Милы и Олега мы достичь не могли.
Вообще говоря, чемпионы должны рождаться в своё время. Например, Сергей Волков выступал тогда, когда для достижения успеха достаточно было великолепно исполнять обязательные фигуры и оставаться не более чем средним фигуристом в произвольном катании. Трикси Шуба никогда не стала бы чемпионкой мира и победительницей Олимпиады, реши технический комитет ИСУ отменить обязательные фигуры на пару десятилетий раньше. Но некоторым замечательным фигуристам везёт меньше. Например, Александр Абт в другое время мог бы одержать множество побед, но волей судьбы катался в одну эпоху с Евгением Плющенко, Алексеем Ягудиным и Ильей Куликом.
Когда человек зациклен на определённую среду, он не всегда реально осознает, что он накапливает, постигает, заимствует и ассимилирует. Но теперь, по прошествии многих лет, я понимаю: катаясь в одном временно́м отрезке с Милой и Олегом, я почерпнул столько нового для себя, ледового и внеледового, что абсолютно точно могу причислить их к моим великим учителям.
Часть вторая. Тренер