— Осторожнее, жрица. Не думаю, что мы одни…
Ладонь обвила мою лодыжку. Я опустила взгляд, заметила глубокие глазницы в лысой голове. Тонкий изорванный саван сдерживал кости вместе, словно прозрачная плоть.
Я закричала, ударила ёкая ногой по лицу. Он тянул меня глубже. Я запаниковала, пыталась ухватиться рукой, чтобы не провалиться во тьму. Мои ногти царапали склизкий камень. Существо тянуло меня в густую тьму, давящую на тело, пытающуюся проникнуть мне в рот и нос. Я вонзила пятку в плечо ёкая, но костлявая ладонь крепко держала меня.
Ёкай обрушил меня на каменистое дно колодка. Я ударилась так сильно, что закашлялась, и последний воздух покинул меня. Пузырьки поднялись во тьму. В ушах хлопнуло. Существо сжало пальцами мою шею, мои ладони искали хоть какое-то оружие. Чары огня под водой не помогли бы. У меня не было меча, ничто не одолело бы ёкая.
Я умру.
Легкие горели, перед глазами покраснело. Все во мне кричало. Без воздуха. Без звука.
«Я умру».
А потом я увидела кусочку света во тьме, копье солнца на глубине. Я отчаянно подтянула ноги и толкнула ими монстра в грудь. Вторым ударом я сломала его запястье и вырвалась. Ёкай схватил меня за волосы. Я отплыла, лишившись пары прядей. Я спешила к тому свету. Тянулась. Вода уже не казалась холодной. Легкие просили воздуха. Я плыла, тянулась.
Пальцы врезались в твердое гладкое серебро. Оно обжигало. Я сжала его, и острые края оставили порезы на коже.
Ёкай потащил меня назад. Он попытался вонзить пальцы в мое горло, но я пронзила его торс. И руки. И все костлявые части, которые оказались близко. Каждый удар оставлял рану света в костях ёкая, и мое оружие вонзилось во что-то мягкое. Как из плоти.
Ёкай завизжал, звук оглушал под водой. Я выдернула осколок, но вяло. Усталость охватила мое тело. Мышцы не слушались. Глаза закрылись, хотя я пыталась их открыть.
Я вдохнула воду, словно стала рыбой. Разум потемнел, тело было готово провалиться в темную бездну. Я ощутила давление, легкость. Я не знала, были мои глаза открыты или закрыты. Все части тела онемели.
Я отпустила.
Когда я проснулась, я оказалась в коконе одеял. Я закашлялась, ощущала вкус грязи колодца на губах. Голова гудела.
— Ты проснулась.
Я повернула голову и удивилась Роджи, сидящей у моей кровати. Она склонилась вперед, уперлась локтями в колени.
— Я думала, что превращу тебя в бабочку, дитя.
— Что, — я закашлялась, пытаясь сесть, — что случилось?
— Не садись, ты чуть не утонула, — Роджи подняла босые ноги на мою кровать. Они-чан мяукнул, оставил мой бок и прыгнул на ее колени. — На тебя напал кьёкоцу в проклятом колодце. Тебе повезло, что парень тебя безумно любит и прыгнул, чтобы вытащить. Дурак.
Я не знала, кто был большим дураком, Широ или я. Или оба.
— Широ меня не любит, — прошептала я потолку. Слова звучали как ложь.
— Я не знаю, как тогда это звать, — Роджи чесала Они-чана за ухом. — Просто забыть, как ощущается любовь, после больше сотни лет.
— Мы друзья.
— Я мертвая, не слепая.
— Ты сказала, что не помнишь, как ощущается любовь!
— Это не значит, что я не помню, как это выглядит, — она цокнула языком.
«Ладно, я не спорю сейчас о любви в моей жизни».
— Широ…?
— Он в порядке, — сказал Роджи. — Они с Горо очищают колодец…
Я села, воспоминания вернулись.