— А поезд? — спросила я, взяв Они-чана на руки. Он сжался, но его хвосты подрагивали, словно он еще злился. Все было почерневшим, обгоревшим, но мои союзники были лишь немного опалены.
— Спишем ущерб на утечку газа, — сказал Ронин. — Или какой-то еще глупый страх смертных.
Я потрясенно покачала головой.
— В этом поезде нет газа…
— Не важно, — Ронин вернул катану в ножны. — Смертные поверят всему, если я так захочу.
Они-чан зашипел на меня, когда я сунула его в переноску. Он словно говорил: «После всего, что я сделал для тебя?».
Путь в Киото будет долгим.
Четырнадцать
Вокзал Киото
Киото, Япония
Я сошла с шинкансена в Киото, ощущая волнение. Я столкнулась с демонами, богами смерти и опасностью, какую и не представляла, но это не пугало меня так, как гнев родителей.
— По шкале от одного до десяти, — сказал Широ, спрыгивая на платформу за мной, — как сильно твои родители будут злиться сегодня?
Вряд ли это можно было оценить. Их ярость не будет как фейерверк, она скорее будет как астероид, падающий на Землю, врезающийся и душащий атмосферу пылью. Их гнев задержится надолго после того, как догорят яркие части, как и их стыд. Им точно было неудобно объяснять мое исчезновение властям, учителям, друзьям или остальной семье. Вмешательство Горо дало мне время, но не купило их прощение.
— Мои родители очень традиционны и консервативны, — я опустила переноску Они-чана на землю, пока мы ждали, чтобы вышли Горо и Ронин. — Для них это выглядит так, словно дочь убежала в Токио с парнем.
— Я не парень. Я — страж храма, кицунэ, — фыркнул Широ.
— Они этого не знают, — сказала я.
Ронин сошел с поезда со смешком.
— И ты можешь звать себя кицунэ, брат, хотя не заслужил ни одного хвоста?
— Лучше быть без хвоста, чем мертвым, — парировал Широ, подняв переноску Они-чана с земли.
Горо присоединился к нам на платформе и вздохнул.
— Вы оба дураки, да? Что сделано, то сделано, и спорить нет толку.
Ронин отвернулся от нас.
— Я забронировал номер в рёкане Нишияма. Доставишь туда мои вещи?
Он пропал в толпе на платформе.
— Боги, я порой его ненавижу, — сказал Широ. Они-чан зарычал в переноске. Я не знала, был ли маленький демон согласен с Широ, или он просто был голоден. Я подозревала, что это было последнее. Он всегда был голоден.
Мы вышли из терминала, нервничая. Тысячи разговоров крутились в голове, и все заканчивались моим смущением и унижением. И выражение лица матери не помогало уверенности.
— Они там, — Широ узнал моих родителей. Он помахал и убрал руку. — Твоя мама… кхм, рада тебя видеть.
Мои родители ждали у входа на вокзал, на их спины светило солнце. Губы матери двигались, но пространство между нами поглощало звук. Отец повернул голову и заметил меня. Он был рад еще меньше. Оба были в рабочей одежде — отец в черном костюме, а мама — в сером кимоно с бледно-розовым оби. По наряду мамы было видно, что я помешала важному делу на работе. Помешала им. Может, сегодня проводили поминки дедушки, я многие пропустила.
«Отлично».
Родители отвезли меня домой, где я пережила их допросы, а потом полиции. Я помогла делу: как Ами, я сказала полиции, что дедушка спрятал меня и сестру в погребе храма. Мы ничего не видели, слышали только крики. Как и Ами, я врала.