Шинигами замер под снегом, он не шевелился, и одежда будто застыла.
— Откуда ты знаешь это имя? — прорычал он, повернув голову ко мне. Его глаза пылали в тени шляпы. В отличие от вечно юных шинигами, которых я до этого видела, у этого мужчины было морщинистое лицо, которое видело много закатов. Его глаза сияли из-под шляпы. Те глаза предупреждали меня не считать, что его сострадание к мертвым может быть и добротой к живым.
Я еще не видела такого шинигами, как он.
Через пару долгих мгновений он скрыл лицо шляпой.
— Твое время не пришло, — он отвернулся. — Ты — не мое дело.
Я побежала за ним, слова срывались с губ:
— Я в-внучка Хииро Фуджикавы, бывшего главного священника храма Фуджикава. Прошу, я не хочу оскорбить, но я уверена, что только вы можете мне помочь.
— Твоя фамилия Фуджикава? — он зашагал быстрее.
Я кивнула, едва дышала. Я вытянула руки в стороны, чтобы не упасть.
— Тебе не повезло, — сказал он, опустив шляпу сильнее. — Но я не могу тебе помочь. Никто не может.
— Попытайтесь, — я потянулась к его рукаву. Ткань была холодной настолько, что обжигала. — Мне говорили, что вы забывали о сожалениях в храме Фуджикава…
Шимада двигался быстрее, чем я ожидала. Он остановился в дюймах от меня, так близко, что его хакама задели мою ногу. Через секунду мой мозг уловил ледяную вспышку боли на шее.
Его танто задел мою кожу. Горячая кровь покатилась по горлу. Боль возле яремной вены заставила меня вдруг осознать каждый удар сердца. Я осмелилась двигать только глазами и упрямо встретила его взгляд.
Если я поскользнусь на льду, мне конец.
— Ты ничего не знаешь, — сказала Шимада.
— Это не так, — прошептала я. Одна из его бабочек опустилась на мое плечо. — Вы — агент смерти, но вас уважает старший кицунэ, которого я знаю. Вы не состоите в клане, значит, вам не нужна защита от ёкаев. В отличие от остальных.
Он прищурился.
— Но вы нужны мне, — процедила я. — Потому что кровавая луна поднимется над Киото, и тогда Шутен-доджи разрушит храм моей семьи, чтобы найти последний осколок древнего меча. Если мы его не остановим, он использует клинок, чтобы уничтожить все хорошее и священное в этом мире.
— Тц, — сказал Шимада, но он опустил нож. — Проблемы мира людей меня не волнуют.
— Возможно, — я коснулась ранки на горле. Я убрала ладонь от шеи и протянула к нему. Алые пятна были на кончиках пальцев. Еще бабочка села на мою ладонь. Потом две. — Но вы не можете делать вид, что храм Фуджикава вам не важен.
Он посмотрел на мою ладонь, а потом на свет моего браслета.
— Что это? — он указал на свет.
Я отодвинула рукав и показала металлические звенья браслета.
— Это сокровище семьи, его передал мне дедушка.
Я подняла взгляд, Шимада выглядел… младше в свете браслета. Время вырезало не так много морщин на его лице, и он был в одежде священника, похожей на одежду дедушки. Я видела мерцание удивления в его глазах, а не ненависть.
Он опустил шляпу, закрывая лицо от света. Бабочки собрались на его шляпе и плечах, стряхнули снег бархатными крыльями.
— Мне нужно время, чтобы подумать, — Шимада отвернулся. Его бабочки полетели, наполнили воздух тенями.
Я затаила дыхание.
— Но, Шимада-сама, времени нет…
— Три ночи, — он остановился, но не повернулся ко мне. — Если я решу тебе помочь, я приду к твоему храму на третью ночь.