— Три с половиной часа, — ответил Широ. — Можно за это время начать твое обучение онмёдо. Горо прав, ты в опасности. Тебе нужно научиться онмёдо, даже если ты овладеешь лишь парой заклинаний. Посмотрим, как быстро могут двигаться твои пальцы, да?
— Как скорость относится к чарам? — спросила я.
— Тебе нужно уметь колдовать во сне, — сказал Широ, двигая пальцами в жестах кудзи-ин с легкостью. — Рин, Пьё, То, Ша…
— Выпендриваешься, — сказала я, когда он повернул голову ко мне, продолжая двигать пальцами.
— Давай, делай так со мной, — Широ игриво ткнул меня локтем и согнул указательный палец в Рин. Я повторила за ним, и мы вместе сказали. — Рин.
Широ перешел к следующему жесту, Пьё. Он соединил ладони, средние пальцы провел под указательными и соединил с большими пальцами. Он делал это, не думая, а я смотрела на руки, чтобы придать им нужную позу.
— Для смертных, — сказал Широ, переходя легко к То, — эти жесты из эзотерического буддизма. Они символизируют силы вселенной, и как все стихии объединены против зла. Но для таких, как мы, — Широ исполнил жест, который я не узнала, и быстро рассек воздух двумя пальцами, — это магия.
Кончики его пальцев загорелись. Пламя плясало на коже, не обжигая его. Широ улыбнулся мне, а потом стряхнул огонь.
— Но я — смертная, — сказала я.
— Но с кровью Абэ-но Сэймэя в венах, — сказал Широ.
— Он жил очень давно, — тихо сказала я.
Он провел костяшками по моей щеке и склонился ближе.
— Но его мать не забыла твой род даже века спустя. Кто знает, может, в тебе достаточно крови кицунэ, чтобы вызвать лисий огонь…
Что-то врезалось в окно рядом с нами. Мы с Широ вздрогнули. Я подавила крик руками, не хотела привлекать внимание пассажиров.
Стук раздался на крыше. Мы подняли взгляды. В нашем вагоне было не меньше десяти других пассажиров, и они поднялись с мест, спрашивая, что это было. Другие выглядывали в окна, прикрывая глаза от полуденного солнца.
— Мы не одни, — Ронин встал с места.
Широ посмотрел на других пассажиров.
— Выходите из вагона!
— Что? — спросил один из пассажиров. — Зачем?
Широ не успел ответить, стены связующего коридора между вагонами стали ломаться. Свет проник в дыры. Белые мотыльки полетели внутрь, их крылья били по стеклянным дверям вагона. Мой рот открылся.
— Идите! — кричал Широ другим пассажирам. — Просто идите!
Другие побежали, стеклянные двери разбились. Мотыльки ворвались в вагон как снег, понеслись к нам. Мягкие тела врезались в меня, мешали дышать. Я подняла руки, заслоняя лицо. Кто-то оттолкнул меня к окну, и я споткнулась об сидение. Другие пассажиры кричали, бежали в другую часть вагона, спасаясь.
Горо произнес одно слово на языке, который я не узнала. Шоковая волна разнеслась в вагоне, отталкивая мотыльков от нас. Они напоминали осенние листья, которые носил ветер.
Металл заскрежетал, звук резко оборвался. Я подняла голову, едва видела Горо в паре футов от меня, сжимая ладонями клинок катаны.
Меч держала женщина в белом кимоно.
«Не женщина, а шинигами», — и бабочек у нее было больше, чем у всех шинигами, которых я видела в Токио. Ее волосы были собраны в простой шиньон. Ее красота была как острие меча — лучше смотреть издалека.
Широ толкнул меня за себя, заслоняя меня от меча шинигами. Они-чан рычал у моих ног. Он бил когтями по стенкам переноски, и она тряслась и гремела. Ронин прошел в ряд за женщиной, ладонь лежала на мече в ножнах.
— Отойди, — сказала она. — Мне приказано убить девчонку, — ее взгляд ударил меня как меч между ребер. Я чуть не охнула, но не могла вдохнуть. Казалось, легкие лопнули.
— Кто ты? — спросил Горо. — Я знаю многих шинигами Ёми, но я еще не видел твое лицо.
Белая шинигами прищурилась.