— М’Бери, неужели ты не узнаешь меня? — воскликнул я.
М’Бери внимательно посмотрел на меня, и вдруг лукавая улыбка осветила его лицо.
— Узнаю. Ну конечно, это ты фотографировал тогда мои китеки, — сказал М’Бери. — И мы прозвали тебя «приятель дьявола»… Ха-ха-ха, — рассмеялся старый жрец.
Я был уверен, что это прозвище, которое мне дали за повышенный интерес к китеки, давно забыто, но, оказывается, у М Бери, несмотря на годы, отличная память.
— А ты помнишь, М’Бери, музыкальные инструменты, на которых играли во время того празднества, когда ты отгадывал имя неродившегося ребенка?
— Конечно помню! Но только их почти не осталось в наших деревнях…
Да, я уже понял, что со времени моего последнего путешествия в страну бабембе, здесь произошли большие перемены.
М’ Бери оказался прав. Чтобы собрать небольшую коллекцию инструментов, представляющих древнюю музыкальную культуру народа бабембе, мне пришлось исколесить тысячи километров, и обшарить каждую деревню. Но в конечном итоге я собрал меньше инструментов, чем десять лет назад их было в какой-нибудь самой маленькой деревушке.
Грустный и расстроенный, я погрузил свою коллекцию в машину. Эти чудесные древние инструменты теперь многие называли здесь старым хламом. Машина тронулась и медленно поехала по узеньким улочкам Муаензи. В тени высокого дерева расположилась группа молодых людей, которые с безразличными лицами слушали треск транзистора. Несколько юношей сидели перед пошивочной мастерской и что-то шили на швейных машинах. Присмотревшись, я увидел, что они шьют рубашки и платья из каких-то дешевых тканей, безвкусно размалеванных на европейский манер. Конечно, здесь никто не пел, как бывало в старину, когда работа приносила людям радость. Ведь пение может затормозить рабочий цикл, а кроме того, трудно подыскать песенный ритм, соответствующий грохоту швейной машины, особенно когда на ней работают сдельно.
Мелодия затихла!
Когда я выезжал из деревни на дорогу, настроение у меня было самое подавленное. Вместе со мной в машине ехало трое юношей-бабембе, которые захотели меня проводить. Внезапно они начали петь, и, хотя я не понимал слов, мне было ясно, что это радостный гимн природе, рожденный красотой зеленых холмов, трелями птиц и прелестью пальм, величественно покачивающих своими кронами.
Проехав всего несколько километров, мы остановились. Большой грузовик занесло на скользкой глине, и он стал поперек узкой дороги, причем одно колесо съехало в кювет. Ритмично напевая, шестеро мужчин стали толкать его то назад, то вперед и в конце концов вытащили его на проезжую часть.
Наконец мы достигли деревни, расположенной на реке Ниари. Старейшина деревни, крепкий седовласый старик, подарил мне в знак дружбы, как того требует обычай, два только что снесенных яйца. Еще живы среди бабембе добрые старые обычаи, но дни их, очевидно, сочтены.
Проводить меня к паромной переправе собралась вся деревня. А немного поодаль уже начинал строиться новый мост из стальных конструкций.
Я осторожно въехал на паром, и паромщик запел свою песню. Стальной мост скоро будет готов, и тогда песню паромщика забудут навсегда. А пока мои трое друзей бабембе подтягивали ему с берега, ведя мелодию высоким фальцетом, чтобы было слышно на другой стороне реки.
Когда паром приближался к противоположному берегу, я все еще слышал их голоса. Но мелодия постепенно затихала, приглушенная расстоянием и шумом реки. Наконец паром остановился, и я завел двигатель. Поднимаясь на высокий берег, я оглянулся и в последний раз посмотрел на своих друзей бабембе, которые все еще пели прощальную мелодию.
— Салеквену, бабембе!
Послесловие
В наш век твердо вошли путешествия — от загородных прогулок по грибы до тысячекилометровых автомобильных туристских и экспедиционных дорог. Могучие средства связи сблизили отдаленные пункты на земном шаре. Сегодня в пустынях Средней Азии дорогами Н. А. Северцова и Щ П. Семенова-Тян-Шанского деловито и буднично движутся строители газопроводов, буровые мастера артезианских скважин, автопоезда с саксаулом и колхозные стада. Их маршруты не вызывают удивления. Прозаичны стали и автомобильные перегоны через Сахару и страны Тропической Африки. Однако романтика дальних странствований не умерла и в наши дни. И в этом заслуга талантливых и наблюдательных путешественников, к которым, бесспорно, относится автор книги «К сердцу Африки» Йорген Бич, известный датский журналист, писатель и фотограф.
Острые, проникнутые дружелюбным юмором путевые зарисовки Й. Бича знакомят нас с африканскими странами. И хотя мы теперь знаем об Африке неизмеримо больше, чем посланцы древнеегипетской царицы Хатшепсут о странах Пунта и Куша, все же следует признать, что, по существу говоря, «Африка еще не открыта», что еще много нового можно узнать о независимых африканских странах и населяющих их различных народах. Эти народы переживают время бурных социально-политических, экономических и культурных перемен. Их прогресс был задержан колонизаторами, и теперь им приходится ускорять темпы развития, изменять традиционные формы общественной организации и всего жизненного уклада. Завоевание независимости способствовало разрушению патриархальной и феодальной замкнутости ряда областей, изменило прежние направления торговых и экономических связей, укрепило внутренние рынки, ускорило распространение общелитературных африканских языков и общих форм культуры, сблизило различные народы в пределах современных государств. Однако развитие и укрепление широких национальных общностей сопровождалось преодолением племенного самосознания, племенных и феодальных пережитков в общественной жизни и быту. Борьба противоречивых явлений — нарождающегося нового и уходящего старого — составляет основное содержание современных социальных и этнических процессов в большинстве африканских стран. Национально-освободительные движения в Африке вступили в новый этап, когда на первый план выдвинулись задачи коренного преобразования отсталой аграрной экономики этих стран, достижения экономической независимости, ликвидации социального неравенства и эксплуатации человека человеком, задачи всеобщей борьбы с нищетой и невежеством. Тяжелое наследство, оставшееся со времени колониального рабства и политика неоколониализма империалистических государств, пользующихся еще большим экономическим и политическим влиянием в своих бывших колониях, сдерживают экономическое и культурное развитие африканских народов. Однако с каждым годом на Африканском континенте растет количество стран, завоевавших независимость, и все новые африканские народы выходят на широкую дорогу самостоятельного развития и национального прогресса.
Все это увеличивает интерес широкой общественности нашей страны к жизни африканских народов, к их яркой самобытной культуре, нравам и обычаям.
Книга И. Бича не претендует на углубленный научный анализ современных процессов культурного развития африканских стран, но она содержит удачные зарисовки отдельных черт быта и жизни народов, у которых побывал автор. Книга легко читается. Она объединяет четыре самостоятельных сюжета, оформленных в пять глав.
Первая глава посвящена путешествию через Сахару — от побережья Средиземного моря, стран Магриба («Джезират-эль-Магриб», или «Острова Запада», средневековых арабских географов) до Судана (в переводе с арабского «Биляд-эс-Судан» означает «Страна черных»), обширной географической области, простирающейся к югу от Сахары в виде широкой зоны степей и саванн от нагорья Эфиопии до Атлантического океана. Вечнозеленые и густонаселенные прибрежные равнины Магриба отделяют от Судана почти три тысячи километров безводной каменистой громады, редко перемежающейся с подвижными барханными песками. Величайшая в мире пустыня Сахара занимает четверть всей площади Африки, но живет в ней менее 1 % всего африканского населения. Обширные пространства Танезруфта, эргов Шеш и Мурзук, Ливийской пустыни лишены постоянного населения, редко посещаются, эти места и кочевниками. Плотность населения различных частей Сахары весьма неоднородна и определяется образом жизни и направлением хозяйственной деятельности ее обитателей: кочевников, полукочевников и оседлых земледельцев оазисов. И. Бич много раз пересекал эту пустыню; в 1947 году он проделал тысячекилометровый путь на мотоцикле и едва не погиб от жажды. В 1964 году путешественник достал специально оборудованный для таких маршрутов лендровер — предмет зависти многих любителей пустынных трасс. И путь его пятого путешествия в Сахаре прошел из Алжира через Гардая, Эль-Голеа, Ин-Салах и Таманрассет (Форт-Лапперин) в центре живописного нагорья Ахаггар до Ин-Геззама в Алжире и Зиндера в Республике Нигер. Автор весьма красочно описал опасности, которые подстерегают в пустыне малоопытных автотуристов. Но не сгущает ли он краски, говоря о том, что борьба с Сахарой — это борьба не на жизнь, а на смерть!
И да, и нет!
Например, исследователь знаменитых наскальных рисунков плато Тассили — Аджер, французский археолог Анри Лот, жалуется в своей книге на то, что в последнее время в пустыне стало многолюдно [2]. С открытием залежей нефти, урана и других полезных ископаемых в пустыне можно встретить самые разнообразные средства передвижения: от скромного джипа до вертолетов и мощных грузовых самолетов, сбрасывающих на нефтепромыслы тонны продуктов и канистры с водой. Сам Анри Лот при организации экспедиции в поисках замечательных «тсуйра» (по-арабски — изображений на скалах) предпочел, однако, машине традиционных «кораблей пустыни» — верблюдов, с которыми успешно провел полевые маршруты в самых глухих местах Сахары.
Для новичков, не ориентирующихся на местности, скверно владеющих средствами передвижения и не обеспеченных необходимым снаряжением, пустыня может быть чрезвычайно опасна. Вспоминается один трагический случай в Кызылкумах во время полевых археологических работ Хорезмской экспедиции. Руководитель экспедиции член-корр. АН СССР Сергей Павлович Толстов всегда сам очень тщательно следил за организацией быта и снабжения лагеря; он часто говорил, что приключений в пустыне не должно быть и если они бывают, то лишь при плохой организации дела или по недосмотру. Однажды к нам приехал врач, пожилой человек, который никогда не бывал в этих местах. Утром рано он отпросился из лагеря для прогулки на озеро, которое было всего в четырехстах метрах от места раскопок. И не вернулся. Через несколько часов начались его поиски на озере, но безрезультатно. Ночью его искали в пустыне с факелами, а на следующий день с самолета. Лишь на третьи сутки его труп обнаружили в шести километрах от озера и лагеря. Смерть наступила от солнечного удара. Заблудившись, врач прилег «отдохнуть» под бархан и стал жертвой беспощадного знойного южного солнца.
Поэтому предостережения И. Бича об опасностях Сахары справедливы. И он прав, говоря, что «пустыня влечет к себе людей: она дьявольски прекрасна и дьявольски опасна».
Вторая глава книги посвящена народу масса — обитателям среднего течения Логоне в Камеруне и пограничных районов Республики Чад. Их называют еще массана, бана или банана. Последнее означает на языке масса приветствие. Язык масса принадлежит к чадской языковой группе, или группе хауса. Лингвисты установили родство языков этой группы с семито-хамитской семьей языков, в которую входил, например, и древнеегипетский язык.
Масса — народ с древней культурой. И только невежеством можно объяснить «горестное» замечание европейского миссионера Эриксона о том, что представители этого народа совсем «недавно спустились с деревьев и ходят голые». Плодородная долина, орошаемая Логоне, — одна из древнейших культурных областей Африки южнее Сахары. В раннем средневековье здесь на основе высокоразвитого земледелия сложилась цивилизация Сао. Государство и культура Сао были завоеваны в XV веке племенами масса, которые пришли в долину Логоне с востока. Они смешались с народами сао; в результате в дельте Логоне сложился народ котоко. На западе масса вступили во взаимоотношения с древним народом майя и в горах сформировался народ земледельцев — мандара. В XVI–XVII веках расселение масса и родственных им музгу, сигила, мусей, марба, дари и других народов Северного Камеруна приняло в общих чертах тот же характер, что и в наши дни. Они занимаются земледелием, разведением крупного рогатого скота и рыболовством. Общая численность всех этих народов в Камеруне — двести двадцать пять тысяч человек. В Республике Чад их около шестидесяти тысяч. Они живут в окрестностях Бонгора, где и происходил красочно описанный Й. Бичем народный праздник с парадом оглушительного военного оркестра, скачками, танцами девушек масса и состязанием борцов, так напоминающим низкой стойкой народную монгольскую борьбу.
Очень живо, с большим юмором Йорген Бич рассказывает о своем посещении деревни масса. По его словам, хотя каждый мужчина масса сложен как настоящий Геркулес и время от времени устраиваются соревнования по борьбе, масса — один из самых миролюбивых народов на земле. Й. Бичу и его спутникам был оказан удивительно радушный прием: «…вождь даже не стал тратить даром времени на официальные приветствия. Он бросил кусок сухого коровьего навоза в заливающихся лаем псов, поднял руку и сказал:
[2] Лот Анри.. В поисках фресок Тассили. Пер. с фр. М. 1962, стр. 19.