Полицейский удивленно взглянул на меня и медленно отошел. Между тем я прислонился к стене и стал делать вид, что просто наслаждаюсь солнцем, хотя краем глаз следил за полицейским. Когда он скрылся из виду, я чуть ли не с головой влез в мусорный ящик и наконец нашел свою возлюбленную Жозефину.
В Дании установлен довольно строгий карантин на ввоз животных, но, к счастью, мангусты спали, когда наш самолет приземлился в Копенгагене. Таможенный чиновник спросил, есть ли у меня с собой табак или коньяк, и я со спокойной совестью ответил, что ничего подобного у меня нет. Чиновник просто забыл спросить, не везу ли я пару мангуст…
Однако наши злоключения, мои, Жозефины и Поля, не кончились с прибытием в Данию. Маленькие кри-кри подросли, стали взрослыми и принялись хозяйничать у меня в квартире. Вскоре они научились открывать холодильник и воровать из него яйца. Эти яйца они закатывали на мои роскошные персидские ковры, обхватывали их передними лапками, поднимались на задние и молниеносным движением разбивали о ковер. Тогда вместо яиц я стал подбрасывать им биллиардные шары, но ко мне незамедлительно явился помощник управляющего домом и от имени дам, живших этажом ниже, призвал меня к порядку. Чтобы как-то умилостивить помощника управляющего, я усадил его в самое удобное кресло и угостил его самой душистой сигарой. Но едва он сунул сигару в рот, как откуда ни возьмись появилась Жозефина, вырвала у бедняги сигару и была с ней такова. Как я уже говорил, Жозефина была неравнодушна к табаку.
Снимая эту квартиру, я обещал не держать ни собак, ни кошек, однако относительно мангуст никаких обязательств я но давал. Тем не менее оскорбленный помощник управляющего был убежден, что мангуст нужно приравнять к собакам и кошкам, а следовательно, им не место в порядочном доме.
С величайшим трудом я уговорил одного из моих друзей взять этих милых зверюшек. К сожалению, он не предупредил жену об этом, и, когда бедная женщина вернулась из магазина, она вдруг обнаружила в квартире двух мангуст. Она боялась мышей, еще больше боялась крыс и, как выяснилось теперь, безумно боялась мангуст. Во всяком случае без предварительных тренировок она добилась совершенно выдающегося спортивного результата, одним прыжком вскочив на высоченный шкаф, где стоял старинный фарфоровый кофейник, фамильная реликвия стоимостью около трехсот (!) крон (эта сумма была указана в судебном иске, по которому с меня взыскали еще и за нанесенную моральную травму).
Да, кофейник свалился на пол, но дама осталась сидеть на шкафу до тех пор, пока домой не вернулся ее муж, мой друг, вернее, мой бывший друг.
Мне не хотелось растерять сразу всех своих друзей, и все-таки я решил сделать последнюю попытку. Мой старый приятель, писатель Йорген Хальк, поведал мне однажды, что самыми счастливыми в его жизни были годы, когда он со своей семьей жил в Индии и у них по всему дому бегали мангусты. Повествуя эту трогательную историю, мой приятель выпил не менее четырех рюмок коньяку. Он с радостью забрал моих кри-кри, взяв с меня слово, что эти милые зверьки останутся в его доме на вечные времена.
Но уже на другой день он позвонил ко мне и попросил забрать животных обратно.
— Ко мне должна зайти теща, а она терпеть не может мангуст, — объяснил он.
Добавлю, что за все время нашего знакомства Йорген Хальк солгал мне один-единственный раз: когда сослался на тещу. Сам он называл это впоследствии вынужденной ложью, обусловленной «чрезвычайными обстоятельствами».
В свое время у меня была маленькая размолвка с одним моим другом, адвокатом Нильсом Вентегодтом. К счастью, Нильс — человек не злопамятный, и, когда я пришел к нему с маленьким дружеским подарком (двумя мангустами), он принял меня с распростертыми объятиями. Его жена приготовила великолепный обед, и, хотя Нильс долго недоумевал, почему ящик с сигарами вдруг оказался пуст еще до того, как мы принялись за коньяк, вечер удался на славу. Но когда я возвращался домой, на душе у меня было неспокойно.
А через три дня мне был предъявлен судебный иск, из которого следовало, что, во-первых, Поль, сожравший пол-ящика сигарет, вскоре получил расстройство желудка и уединился в шкафу со столовым бельем; во-вторых, из передней, куда обе маленькие бестии были посажены под домашний арест, они прогрызли в стене туннель и забрались в спальню; в-третьих, была разорвана подушка и из нее выпущен весь пух; и в-четвертых, мангусты, лишенные биллиардных шаров, заменили их стоявшими на полке бокалами из великолепного богемского хрусталя. По-видимому, когда их бросали на рояль из красного дерева, они, разбиваясь, издавали звук, напоминавший мангустам треск разбивающихся яиц.
В конце концов Нильс согласился принять от меня в дар три ящика сигар, которые я давным-давно купил для мангуст, и инцидент, таким образом, был исчерпан.
Инженер Ян Уре, специалист по поднятию со дна морского затонувших кораблей, не теряет самообладания в самой критической ситуации как под водой, так и на суше. Однако жене его явно не хватает выдержки и трезвого взгляда на вещи. Уре принес зверюшек домой поздно вечером, а встал рано утром и отправился поднимать рыболовный траулер, не разбудив жену.
Между тем Поль и Жозефина уютно устроились в хозяйственной сумке, которая стояла в коридоре. Кстати, в сумке лежали и ключи от входной двери. Увидев диковинных зверей, госпожа Уре громко закричала от страха, а потом попыталась выудить из сумки ключи с помощью длинной палки. Но не тут-то было. Мангусты совсем взбесились! Они шипели, фыркали, и взрывались, словно фейерверк, и с таким ожесточением кусали палку, что она жалобно трещала.
Надо сказать, что кри-кри были необыкновенно темпераментны и в то же время весьма проворны. Они не боялись даже овчарок, а однажды я видел, как за Полем погналась кошка, решив, по-видимому, что это крыса; кошка схватила когтями только воздух, и не успела она прийти в себя от изумления, как Поль бросился на нее и вцепился зубами в хвост.
В конце концов госпожа Уре потеряла всякую надежду на ключи и смирилась с мыслью, что весь день ей придется просидеть под домашним арестом. Когда Ян наконец вернулся домой, жена пригрозила ему немедленным разводом, если только он «не уберет из квартиры проклятых зверей».
В эти трудные для меня дни я вообще не подходил к телефону, и Ян вынужден был обратиться за помощью к одному из своих водолазов, белокурому богатырю двухметрового роста. Уре приласкал мангуст, и они успокоились. Когда пришел водолаз, они сидели на плече у Яна и музицировали. Поскольку госпоже Уре не хотелось расставаться со своей хозяйственной сумкой, а водолазу не хотелось тащиться с этой дурацкой сумкой через весь город, он охотно согласился посадить обоих кри-кри во внутренний карман своей куртки.
Водолаз сел в автобус номер восемь. Свободных мест для сидения не было, и ему пришлось стоять, повиснув на поручнях, так что рубашка вылезла у него из брюк. Мангусты не могли упустить такого удобного случая и моментально вцепились ему в кожу когтями. Но водолаз ужасно боялся щекотки и на глазах у изумленных пассажиров исполнил нечто вроде пляски святого Витта. Хотя он и объяснил кондуктору, что по нему ползают мангусты, тот был неумолим и высадил водолаза на следующей остановке. И бедняге ничего не оставалось, как идти домой пешком.
На другое утро мне вручили срочную телеграмму от Яна. Забрав у водолаза Жозефину и Поля, я отнес их в интернат для домашних животных на улице Петер-Бангсвей. Так как мангусты едят не меньше, чем овчарка, мне пришлось платить за их содержание свыше ста крон в месяц. Но вскоре кри-кри завоевали сердце хозяина интерната, и он со слезами на глазах благодарил меня за то, что я подарил ему обоих мангуст.
Правда, через несколько дней они покусали одну прелестную овчарку и напугали до смерти не менее прелестного павиана, но, поскольку больше они мне не принадлежали и мне не надо было возмещать нанесенный ими ущерб, я в конце концов перестал следить за подвигами Жозефины и Поля.
Почему люди проходят много тысяч километров, чтобы увидеть слона, хотя на него можно посмотреть в зоологическом саду всего за одну крону?
Но прелесть Африки не только в богатстве ее животного мира. Пожалуй, ее главная притягательная черта заключается в том, что каждый путешественник, попавший сюда, становится в значительной мере хозяином своей судьбы. Все зависит от того, насколько разумно или, наоборот, неразумно он ведет себя, преодолевая всевозможные трудности, которые то и дело возникают у него на пути. Если охота его удачна, он будет сыт: в противном же случае ему придется голодать. Если же он поголодает несколько дней подряд, то удачный выстрел принесет ему двойную радость.
Откуда нам в нашей благовоспитанной Дании знать, что такое наесться досыта, если мы никогда по-настоящему не голодали?
Откуда нам знать, как вкусна и прекрасна вода, если мы никогда не умирали от жажды?
Откуда нам, детям цивилизации, знать, что такое настоящая свобода, если мы никогда не были там, где львов, пожалуй, больше, чем людей?
В Африке жизнь протекает более интенсивно и в более острых, хотя и естественных, формах, чем у нас.
Очевидно, скоро мы увидим слонов. Вот уже полторы тысячи километров мы следуем за ними по пятам и с каждым днем становимся все более нетерпеливыми. Но и сегодня мы пошли по ложному следу. В этом мы убедились, когда обнаружили, что муравьи строят крыши над своими муравейниками. Значит, скоро будет дождь. Муравьи — прекрасные метеорологи и никогда не ошибаются. Слоны тоже заранее знают, когда пойдет дождь; поэтому их надо искать на возвышенностях, тогда как мы спустились в низину. Но теперь мы изменили направление поисков и стали подниматься в горы.
Мы не знали, куда будет дуть ветер в тот момент, когда мы настигнем слонов: к нам или от нас. Но мы надеялись, что, нам, наконец, повезет. А пока нашей группе ничего другого не оставалось, как идти по следам слонов.
Дня через два мы увидели наше первое стадо. Слоны нас почуяли и быстро исчезли из виду, однако уже через несколько дней мы снова настигли небольшое стадо, и снова слоны убежали от нас.