— О, на сей раз знатнейшая персона, не какой-то там министр или зэк, а сам Леон…
— Ну вот, приглашаешь людей, а мне ничего не говоришь.
— Приглашаю? У него наверняка телефон с определителем номера, так что он без приглашения…
Егоров еще раз взглянул на кейс с долларами, аккуратно закрыл его, вынув оттуда лишь листок в клеточку. Долго смотрел на него, потом опять обратился к жене:
Подружка, а ну-ка назови навскидку фамилии, которые начинались бы на Яш.
— На Яш? Ну, Яшкевич, допустим, Яшин, Яшунин… Не знаю больше.
— Правильно, — радостно хлопнул в ладоши Егоров. — Мало таких фамилий, это не то, что на Ко или на Лу. Яшин. Бориска Яшин, а почему бы и нет?! Если так, то цифирь я объясню…
10
На пороге стоял плотный сутуловатый человек. Лицо студенистое, нездорового бледного оттенка, но темные глаза живые, цепкие. Косматые брови, правая пересечена заметным шрамом. Голос без малейшего акцента.
— Не ждали, Владимир Владимирович?
— Ждал.
Егиян, кажется, совсем не удивился, удовлетворенно хмыкнул и последовал за хозяином в комнату, неся перед собой огромнейший букет темно-красных роз.
— Лидия Афанасьевна, — протянул цветы Лиде, — это вам. Они еще сегодня благоухали в теплице. А вы, Владимир Владимирович, если не ошибаюсь, предпочитаете хорошую водку?
В его руках фигурная хрустальная бутылка, на дне плавают волосатые корешки.
— Целебная вещь. И приятная. Такую вы в магазинах не найдете.
— Сейчас все найти можно.
— Не скажите. Не в порядке хвастовства, но и на родине этого божественного напитка магазинные прилавки от него не ломятся. Не для дилетантов — для профессионалов. И потому соответственные цены.
— Как же с закуской быть? Обычная у меня закуска, никаких восточных деликатесов.
— Ничего, это как кофе по-турецки: чудный аромат вприкуску с хлорной водой…
Так, разговаривая вроде ни о чем, они уселись за журнальным столиком. И оба почти одновременно посмотрели на кофейного цвета кейс, стоящий у дивана.
— Он? — спросил Егиян.
Егоров кивнул.
Выпили под соленый огурец и картошку, помолчали, словно не решаясь начать основной разговор. Первым его начал Леон.
— Владимир Владимирович, я не спрашиваю, с какой стати вы позвонили мне, с чего решили, что я к этим деньгам имею отношение. Я ценю ваш профессионализм. Готов ценить его, кстати, в прямом смысле. Я — честный коммерсант…
Тут он уловил на себе быстрый взгляд Егорова и добавил:
— Честный, честный, Владимир Владимирович. Иначе я бы не пришел сюда и не жил бы спокойно на виду у вас в гостиничном номере, и вы бы не имели в записной книжке мой телефон. Меня пытались задерживать, Владимир Владимирович, может быть, даже с вашей подачи, но некоторое время спустя я милостиво принимал их извинения. На мне нет вины, меня не в чем обвинить. А то, что я умею делать деньги — это даже поощряется. А завтра вы, правоохранительная система, будете полностью обслуживать нашего брата, и ваша материальная обеспеченность, кстати, будет зависеть от нашей щедрости. Что касается лично меня, то я готов, так сказать, заключить контракт с вами уже сегодня. Никаких сделок с совестью, никаких военных тайн от вас не попрошу.
— А что же попросите?
— Кейсы с деньгами искать, — Леон улыбнулся и потянулся к чемоданчику. — Разрешите? Или он на кодированных замках?
— Уже нет. Там ровно шестьдесят пять тысяч, можете не пересчитывать.
— И не собираюсь. Но я ведь знаю, что вы сделали большой объем работы, — простите за корявый штамп, — но действительно большой. И не думаю, что затеяли это ради только спортивного интереса.