Читать книгу «Антология советского детектива-25. Компиляция. Книги 1-26» онлайн.

— А потом — чо? Красная Армия! Мы, кто постарше, по домам. Молодых служить призвали... Нет, не помню, а врать не хочу.

— Большое спасибо на том, — кивнул Пирогов. У него не оставалось сомнения: Сахаров, зная место труднодоступной, сносно оборудованной партизанской базы, воспользовался ею для зимовки дружков, а теперь и сам ушел туда.

«Но ведь он знает, что в селе остались люди, не хуже его помнящие о лагере... — вдруг подумал Корней Павлович. — Что если я ухватился за ложное направление?.. Если все не так? Но кабарга шла распадком, о котором толкует старик. Именно там ее дважды подстрелили из обреза или карабина...»

Трофим Сидоркин терпеливо ждал, когда Пирогов обдумает следующий вопрос. Худое лицо его, с белой негустой щетиной по щекам выражало готовность вспоминать хоть до вечера.

— После войны Сахаров сразу осел в Анкудае?

— Да ведь как сказать. Кабы знать тогда.

Старик остерегался напраслины. И в самом деле, придет ли в голову честному человеку присматриваться к окружающим, запоминать их.

— Ладно, это уже дело второе. Если разрешите, мы к вам еще при случае обратимся.

— В любой раз. То ж денег не стоит.

Пирогов записал со слов Трофима Сидоркина несколько адресов бывших партизан, попрощался за руку. Старик уважительно склонил голову, уже пошел к двери, но вдруг остановился.

— Ежели нужда за душу возьмет, соберу партизан, тех, кто не на фронте. Всем скопом и проведем. Да и помощь, вижу, тебе не в тягость. Ты бы не темнил, едят тя мухи. А все как есть...

Под вечер Пирогов связался с областным управлением, просил помочь выяснить личность Сахарова.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

— ТЫ СОШЕЛ с ума, — возмутился председатель исполкома. Серое в морщинах лицо побледнело. — Якитов дезертир! Он предатель! Ты понимаешь? Якитов — предатель! Его военно-полевой суд судить будет! А ты... Что я скажу людям? Нет, как ты думаешь объяснить людям наше решение?.. Триста семей фронтовиков нуждаются в ежедневной помощи. И вдруг, — на тебе, — помощь Якитовой!

— У нее двое пацанов, — напомнил Корней Павлович. — Трех и пяти лет. И они не виноваты, что отец у них...

— Ты мне с детьми в глаза не лезь. У Ивана Вагонова — трое. У Федора Бодюрова — четверо. У Авдея пятеро по лавкам.

— Знаю. И все-таки я прошу. Люди правильно нас поймут. Даже похвалят. Нельзя мстить детям за проступки их отцов.

В кабинет без стука вошел секретарь. Председатель сделал знак рукой — занят, но тот, уставясь в пол, засеменил через кабинет, держа перед собой тонкую коричневую папку с документами.

— Ладно, — Пирогов поднялся. — Сам придумаю.

Председателя эти слова не задели.

— Это как же, если не секрет?

— Придумаю, — упрямо повторил Корней Павлович. — Я пойду. Дел куча.

Он пробежал по коридору, хлопнул входной дверью. На крыльце остановился. А что он, собственно, может придумать? Какие у него фонды? Какие запасы? Но слово — не воробей...

Он пошел в райотдел. Свежий снежок поскрипывал под сапогами: рап-рап-арап! Точно — арап! Миленькое дело — обо-й-дусь, придумаю! Заносит тебя, Пирогов. Заносит непонятно куда. Или вообразил себя большим начальником, или нервы напряжены до предела?

У ХЛЕБНОГО магазина стояла очередь. Человек пятьдесят. Старики, старухи, дети. С дерматиновыми хозяйственными сумками, холщевыми торбами. Скучая, очередь разглядывала идущего милиционера.

Пирогов прибавил шагу, но тут от высокой завалинки отделился прямой, как кол старик и направился ему наперерез.

— Добрый день, товарищ начальник, — сказал низким голосом.

— Здравствуйте, — Корней Павлович остановился. Старик взял его за рукав — дальше, дальше от чужих ушей,

— Трофим Сидоркин сказывал, очень интересуетесь старым лагерем партизанским.

— Извините, кто вы?