— Что ж, как хочешь, падла. Или ты несешь завтра калым за машину, или тебя понесут в деревянном бушлате. Усек?!
— А что ж не усечь, раз вы меня нашли…
Василий Корнеевич, как и в Парадном тогда, шибко не успел испугаться. Лишь прикинул, как быть? Как отвести от себя беду? Нужно сыграть в поддавки.
— Денег мне много не дадут в кассе, — нашелся он.
— А ты закажи на послеобеда. И так же пачки положи в бидончик. А то, ишь растрепался — провел дураков. Кинули ему с горы подарочек. Как видишь, треп твой дошел до нас.
— Я все понял, — сказал упавшим голосом Василий Корнеевич.
— Не все! — пригрозили с другого конца провода. — Кончай с мильтонами якшаться. Иначе — каюк!
Василий Корнеевич повесил трубку и долго стоял, не двигаясь с места. Ноги от слабости сделались ватными. Чужими. То, чего ждал он, живя все эти месяцы в городе, случилось. «Вот и милиция! Вот и помогла!» — грустно подумал он. В его памяти были вчерашние разговоры с капитаном Васькиным и с этим молоденьким его помощником. Только им он рассказывал про случай, как в него запустили в Парадном бидончиком с деньгами. Значит, все это дошло до воров. Но по каким каналам? Выходит, из милиции кто-то передал громилам в Северный район, больше некому. Василий Корнеевич покопался в памяти: может, он еще где-то потрепался о нелепом случае, однако, вспомнить ничего не мог. Он обреченно свесил руки и зашагал в контору. Перед глазами плавали радужные круги. Голубая плоскость реки закачалась. В сердце словно воткнулась игла.
— Где-то был тут в пузырьке корвалол? — спросил он Варвару. Та порылась в аптечке, но ничего не нашла. Затем сбегала в управление завода, и там дали ей валидол в круглых желатиновых ампулах.
— На, — сказала запыхавшись Варвара. — Сам директор тебе одолжил.
Заметно побледневший Василий Корнеевич надкусил ампулу и прикрыл глаза. Не сразу отступила боль и вернулось нормальное дыхание, но в висках еще колотили молоточки. Мысли скакали в нелепой чехарде. Что делать? Эх, судьба-злодейка! Если заставили платить, тут уж не вывернешься. Не уползешь, как уж под корягу. И все-таки он оставит себе хоть какой-то процент, не все же отдавать! — уцепился, как утопающий за соломинку, Василий Корнеевич. Был он прижимистым человеком. Думы у него пошли вразброд. И Тимонину не верилось, что капитан Васькин его подвел. Не может этого быть. Не похож Борис Николаевич на подленького человека. И молодой его помощник вроде бы честный. Но ведь кто-то продал тайный разговор…
Василий Корнеевич схватился за голову: настроение было такое, будто напился керосину. На душе противно. Перед глазами темно. Земля клином сошлась на этих злополучных деньгах.
Ему хотелось сорваться с места и куда-то бежать, как зайцу, забиться в щель или в бурьян. Конечно, можно спрятаться, но потом опять найдут. Жулье становится полновластным хозяином в стране. И Василий Корнеевич никуда не побежал, он заставил себя таскать доски и складывать их в штабеля, обмерять кубатуру линейкой. Вел себя, как будто ничего не случилось, хотя внутри, в нем самом, было какое-то опустошение, словно Мамай прошел войной. Он начал опять рыться в памяти, где бы он мог проболтаться. Варваре рассказал о беде — она умеет держать язык за зубами. Она в этом плане даже надежней, чем он сам. Но ведь где-то было, случился треп. Не удержалась информация, и только сам он в этом виновен. Дать маху в жизни очень легко: угодить под настроение или соблазн. И вдруг он даже подпрыгнул, как ужаленный. Вот где… В сберкассе района, в Парадном, когда он ездил переводить на городской банк деньги. Это было совсем недавно, когда появились коммерческие банки, которые заманивали людей приличными процентами. И конечно же, он, дырявая башка, потрепался. А хорошенькие женщины в Парадном подобрали его тайну — никак у этих громил есть связи со сберкассой. Они даром хлеб не жуют: ни теневики, ни кассирши. А он-то, дурак, тогда подумал злорадно, что ушел, забрал денежки, и пусть ищут его, как ветра в поле. Вот и нашли. Урок получился не впрок, не в его пользу, с обидой подумал Василий Корнеевич. И опять загадка. Кто же на него, конкретно, навел этот рэкет? Конечно же, Вадим Капитонов. Не случайно он так удивленно на меня смотрел, как на дичь: «Ты откуда, Василий Корнеевич? Как с луны упал». Короче, ловко он нашел меня.
Тимонин бросил на стеллаж очередную подсохшую доску и сел на нее: «Вот так и взялся, и тут же попался. Мир тесен. И плакали теперь мои денежки».
Впрочем, у человека всегда полно дум и много дорог. И Василий Корнеевич до боли в голове стал думать: «Ведь как-то можно спастись! Не в колодце же я, а среди людей, на воле. И ноги есть, и голова тоже».
Подошла Варвара, он глянул на жену печальными загнанными глазами.
— Кто звонил?
Василий Корнеевич промолчал.
— Значит, они? Нашли нас, поганые ворюги.
— Похоже.
— Но кто? По голосу угадал?
— Как угадаешь! Они тоже не дураки. Может, Вадим Капитонов, может, не он.
— Нужно опять звонить, Василий. Этому капитану.
— Конечно. Только надоели мы ему.
— Но он же велел!
— Ни черта мыслями не соберусь, голова, как барабан. Есть у нас государство, но есть ли защита? Или все смешалось, как в лесу: кто кого съест, тот и прав.
— Когда ты новую машину продал, сам же говорил. Вольно стало, как в сказке: никто не ловит. Что хочешь, то и вороти. Рыночная экономика, а на деле — жулик на жулике верхом скачет. Тут уж кто кого объегорит, тот и пан.
В другое время Василий Корнеевич стерпел бы реплику жены, но сегодня съязвил.
— Знаешь, Варвара, когда ты была немая, я малость отдохнул. Так что и теперь не молоти лишнего, и так тошно.
— Ну, как скажешь, — махнула она покорно рукой. — Бабе заткнуть рот, долго ли! Ума тут большого не надо.