«Антология советского детектива-25. Компиляция. Книги 1-26»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Митрич не торопился. Вначале принес бутылку, потом пошел за рюмками, семеня сильнее обычного, кряхтя и постанывая. Но Михаил знал: самое главное он сделал. После рюмки Митрич взбодрится, осмелеет и сделает то, что от него потребуют…

11

Целый день допрашивал Тобратов жену Петропавловского, объясняя, что признанием она облегчит не только свою участь, но поможет и мужу, не даст возможности ему совершить новые преступления. Ни уговоры, ни угрозы не действовали, Лариса утверждала, что с мужем не виделась и не знает, где он, что с ним.

Утром из Москвы снова прибыл Полуэктов, непонятно за какие заслуги реабилитированный, с прежней высокомерностью и уверенностью потребовал сам допросить соучастницу в грабеже, но тоже ничего не добился.

Все пришлось начинать сначала. Тобратов был уверен, что Лариса, если и не встречалась лично с мужем, контакт с ним имеет: иначе зачем бы она ходила по родственникам и друзьям с просьбой дать в долг денег; и не десять тысяч на хлеб, а просит как можно больше, обещая в скором времени вернуть долг. И ружье, из которого убит Светличный, не в изоляторе же раздобыл Петропавловский. То оружие, которое было у него до ареста, Лариса утопила в речке, все удалось достать. Идет проверка зарегистрированных ружей, пока пропавших не обнаружено. Но немало и таких, кто не регистрировал ружья: раньше их продавали в магазинах без предъявления документов…

— Итак, Лариса Ивановна, вы утверждаете, что контакта с мужем после его побега из следственного изолятора не имели? — усадив женщину на стул, спросил Тобратов.

— А зачем мне врать, Геннадий Михайлович, — Лариса даже выразила на лице обиду. — Мне самой все надоело до чертиков. В чем виновата я была, созналась. А больше… — она сердито передернула плечами.

— Что ж, так и запишем. И о вашей искренности все будет отмечено на суде. Теперь скажите мне, сколько вы заняли денег у родственников и близких знакомых? — раньше этот вопрос Тобратов не задавал: это была козырная карта, которую следовало пускать в ход в крайнем случае.

Лариса аж пригнулась, словно почувствовав на плечах непосильную ношу. Но тут же распрямилась и глянула в глаза Геннадию Михайловичу зло и вызывающе.

— Вы и это выведали, — сказала с надрывом. — Потом спросите, зачем? Я отвечу сразу. Да, я ходила по родным и друзьям, побиралась, просила помочь. Чтобы вам, ментам, и вашему «бескорыстному» правосудию взятку сунуть, чтобы Мише поменьше срок дали. Или, скажете, взятки не берете?

— Не скажу, Лариса Ивановна. И в милицию, и в суд попадают, к сожалению, такие люди, как твой муж, — возразил Тобратов и в бессилии откинулся на спинку стула, понимая, что признания от Петропавловской он не добьется. Работая в торговле, а потом помогая мужу в грабежах, она не раз, видимо, готовилась к подобным разговорам и прокручивала в памяти возможные вопросы и придумывала на них ответы. Такой прохиндейке в рот палец не клади, всю руку откусит. — Придется и тебя подержать в изоляторе, возможно, ты еще кое-что вспомнишь.

— Да что вы, Геннадий Михайлович, — взмолилась Лариса, сменив мгновенно гнев на покорность. — У меня же дети, целый день некормленные. Старшему завтра в школу, — на последнем слове она вдруг испуганно замолчала.

Тобратов уловил это и пытливо глянул в глаза Ларисе. Она опустила голову. И Геннадия Михайловича осенило — сын! Вот кто выполнял роль связника: шел в школу, и мать передавала с ним записку мужу. Но кто же там вступал в контакт с Петропавловским?

Сын Тобратова учился в той же школе. Жаль, его нет. Тобратов раза два присутствовал на родительском собрании, но знаком был только с классным руководителем, пожилой, строгой женщиной, Ольгой Ивановной. Поговорить с ней?.. Нет, можно все испортить. Стоп, у Зарубина сын тоже учится в той же школе. Парень уже взрослый, в пятом классе, он, пожалуй, лучше сыграет роль товарища сына Петропавловского.

— Хорошо, Лариса Ивановна, детей твоих мне тоже жалко. Только ради них отпущу тебя. Пока. С прежней подпиской о невыезде.

— Да куда мне, — обрадовалась Лариса. — Спасибо, Геннадий Михайлович, — она встала со стула. — Разрешите идти? — спросила по-военному, видно, привыкла к милицейской терминологии.

— Иди. И подумай хорошенько о себе и о судьбе Михаила.

Когда Лариса ушла, Тобратов позвонил полковнику Зарубину, который, судя по хрипловатому голосу, уже спал.

— Извините, Александр Михайлович, за беспокойство, но дело срочное. Только что закончил допрос Петропавловской. Расколоть эту тертую бабенку так и не удалось, но кое-что существенное, по-моему, я уловил: связь с мужем она, скорее всего, поддерживает через сына и школу. А вот кто в школе, надо выяснить. Мой Сашка, как знаешь, отсутствует, может, попросишь своего Вовку. Парень он шустрый, сообразительный.

— Понял, Геннадий Михайлович. Идея хорошая, и утром я проинструктирую Вовку.

— Только пусть пораньше в школу придет.

— Само собой. Петропавловского байстрюка он постарается перехватить на пути в школу. Ну а ты, само собой, установи за школой свое наблюдение.

— Обязательно.

12

Петропавловскому не спалось. Он стоял у окна, глядя в черноту ночи, и с тревогой думал о том, что завтра выходить из этого домика будет уже не так безопасно: на улице шел дождь со снегом — первые признаки зимы, — и если дождь перейдет в снег, как это обычно бывает, комендант утром увидит следы…

Надо убираться отсюда. Но деньги… Он был почти уверен, что Биктогиров уже собрал необходимую сумму и вряд ли на этот раз обратится в милицию: 20 миллионов по сравнению со стоимостью дачи — копейки. Надо было потребовать больше — риск тот же. Но как и эти забрать? Прежний вариант — выбросить деньги в определенном месте в точно назначенное время — может не сработать: менты, учитывая прежнюю ошибку, на этот раз постараются взять реванш. Биктогиров, конечно, трусливый мужик, но надо рассчитывать на худшее. Если бы у Петропавловского был помощник, Михаил знал бы, как поступить. Но где его возьмешь…

В первую очередь надо подумать, как выбраться завтра из этого дома, не оставив следов. Хорошо, что участок крайний, граничит с заводом, но плохо то, что завод возвел высоченный забор из железобетонных плит. Надо осмотреть, можно ли его перелезть и в каком месте.

Михаил надел плащ, широкополую шляпу, которая укрывала голову и плечи не хуже зонта, и вышел на улицу.

Ночь была тихая, непроглядная — воровская ночь, как поется в песне, только дождь да крупные мокрые снежинки шелестели по опавшей листве. И такая тоска сдавила грудь Михаила, что хотелось прямо сейчас бежать отсюда куда глаза глядят или пустить себе пулю в лоб. Он усмехнулся над мелькнувшей мыслью: кажется, мозги пошли набекрень. Нет уж, вначале он отправит на тот свет главного своего противника, Тобратова, а потом, если не будет выхода… Но, как утверждал юморист, выход всегда есть, даже если тебя черт сожрет…

Михаил обошел вокруг дома, остановился у забора, отделявшего участок от завода. Оказывается, здесь два забора: из сетки, садоводческий, и из бетона — заводской. Между ними промежуток метра два. По нему, кажется, можно выйти на шоссе и с другой стороны — в село. И тот путь и другой вполне устраивали Михаила. По промежутку, похоже, никто не ходит. Перебраться же через сеточный забор можно прямо за углом дома, где растет разлапистое дерево: то ли яблоня, то ли груша.