«Антология советского детектива-25. Компиляция. Книги 1-26»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Где ж ты денег столько взял?

— У тебя не занимал. Так что сматывайся отсюда.

— Озеро ты не строил. Его создала природа, потому оно общественное, и никто не имеет права им распоряжаться, — твердо заявил Михаил.

— Его арендовал кооператив «Аквариум». Весной сюда запущен карп, мы наняты сторожами, — кивнул мужчина на младшего, который смотрел на отдыхающих зло и агрессивно. — Поэтому просим по-хорошему.

— Не просите. Уходите и дайте нам отдохнуть. Я всегда здесь ловил и буду ловить.

— Не будешь, — мужчина вдруг шагнул вперед и наступил на удилище. Бамбук хрустнул под его сапогом.

Михаил вскочил, готовый броситься в драку, но мужчина ловко сбросил с плеча ружье и выстрелил ему под ноги.

— Убирайтесь!

Вырвать ружье и расправиться с незадачливыми сторожами им обоим, владеющим приемами самбо, не составляло труда. Но завизжали в страхе девчата. Из-за разлапистой осины, в тени которой стоял вагончик, на подмогу кооператорам бежало трое мужчин. И Михаил, скрипнув зубами, пошел к машине. В голове уже созрел план мести. Он ждал более месяца, и в одну темную дождливую ночь приехал с Парамоновым на озеро.

В вагончике горел свет, играла музыка. Михаил решил приблизиться и заглянуть в окошко, кто дежурит. Залаяла собака. План пришлось изменить.

По его подсчетам, дежурить сегодня должен был Брюханов, тот самый мужчина с ружьем, сорвавший им рыбалку и отдых с девицами. Михаил передернул затвор малокалиберки и слегка свистнул. Собака зашлась в лае. Дверь вагончика открылась, и вышел мужчина. Лицо его из-за дождя нельзя было разглядеть, но коренастой фигурой он походил на Брюханова. Михаил выстрелил. Мужчина стал валиться. Для верности он выстрелил еще раз. В окне вагончика метнулась фигура, свет погас. Но напарник побоялся выскочить наружу.

А собака рвалась с цепи, остервенело лаяла. Она так разозлила Михаила, что он не пожалел и ее…

Вот тогда он первый раз переступил грань разумного. Злость, жажда мести помутили сознание. Но тогда он еще не задумывался над своим поступком, тем более не раскаивался. Наоборот, безнаказанное убийство толкало и на другие подобные действия. Гогенадзе, Аламазова он был вынужден приказать убить не из-за мести и даже не из-за того, что они стали бизнесменами — надо было направить следствие на ложный путь, убедить, что идет разборка между новыми русскими, не поделившими между собою сферы влияния. А поскольку Грушецкий и Татарников в какой-то степени имели дело с Гогенадзе и Татарникова арестовали, надо было «подтвердить» ложную версию следователей…

Убийства, не входившие ранее в его планы, в осуществлении с технической стороны оказались намного проще, чем с моральной. Петропавловский стал страдать бессонницей, страх возмездия витал над ним, изматывал нервы, озлоблял его еще больше. Он стал пить, меньше бывать дома, считая жену одной из виновниц всех его бед.

И вот финал — он в тюрьме… Нет, это еще не тюрьма. Он должен вырваться отсюда. А если не вырвется — лучше смерть. Но это никогда не поздно. А пока… пока надо не терять надежды…

Воскресное утро выдалось как по заказу: небо прояснилось, легкий морозец, настоянный воздух осенними бодрящими запахами призывно манил на волю. И дежурили в этот день Лисогор со своими незаменимыми помощниками: Анучиным и Верхоглядом, на которых у Петропавловского была вся надежда.

Подняли подследственных, как обычно, в 6.00. Час на туалет, на приборку. Потом построение на проверку, осмотр. Завтрак. В 9.00 — прогулка. После завтрака Михаил еще раз прикинул план побега, стараясь до автоматизма отработать свои действия, чтобы потом не терять ни секунды на раздумья. Небольшой нож, сделанный еще накануне из ложки, засунул под резинку спортивных адидасовских брюк. Пришел к выводу, что так не годится: резинка слабовата, нож может выскочить. Спрятал в рукав куртки. И тут только обратил внимание, что куртка очень уж заметная: новенькая, ярко-голубая, Лариса не поскупилась, передала недавно, как похолодало.

Окинул взглядом своих сокамерников, тоже ожидающих команды на прогулку. На одном из парней, чуть пониже его ростом, была серая, поношенная куртка.

— Махнем? — предложил Михаил, расстегивая одежду и снимая с плеч.

— Зачем? — не понял парень.

— Твоя мне больше нравится. Да ты не бойся, доплаты просить не буду, — пошутил Михаил.

— Поменяйся, — поддержал Михаила Прокопыч, давая понять парню, что лучше не артачиться. И тот снял куртку.

Прокопыч догадался о намерении Петропавловского, а когда заметил в его руке нож, шепнул на выходе:

— Я отвлеку внимание дежурного.

Михаил благодарно кивнул.

Во дворе изолятора было свежо и тихо. В рабочие дни, несмотря на толстенные стены здания МВД, сюда доносились с улицы звуки автомобилей, проникал едкий запах отработанных газов. Бодрящий морозец вытеснил его, и арестованные повеселели, ходили по двору энергичнее, толкали в разминке друг друга плечами, шутили, смеялись. Михаил поддерживал общее настроение, хотя нервы и мышцы были собраны в комок и ждали команды к действию. Хорошо, если Анучин по окончании прогулки спустится вниз, откроет калитку. А если нет? Замок в считанные секунды голыми руками не откроешь… Как-то надо его выманить оттуда…

— Побузи перед окончанием прогулки, — шепнул Михаил Прокопычу.

— Сделаем, — согласился тот. И подойдя к парням-сокамерникам, затеявшим игру «Угадай-ка». Один, прикрыв глаза рукой, вторую подставив для удара, стоял в ожидании толчка сгрудившихся позади арестантов. Прокопыч ударил с такой силой, что парень чуть не свалился с ног. Выпрямился и кинулся с кулаками на Прокопыча.

— Прекратить! — раздался со смотровой вышки зычный голос старшего прапорщика Анучина.

Другие подследственные бросились на парня и оттащили его от старика. Петропавловский не вмешивался, стоял в стороне наблюдателем. Он знал: за ним особый контроль, и не хотел в это утро приковывать к себе внимания. А Прокопыч — молодец, теперь старший прапорщик обязательно спустится на помощь сержанту, чтобы не возникло беспорядка при возвращении арестованных в камеры: в проходе, в толкучке легче всего пырнуть противника кулаком, а то и заточкой в бок.