«Антология советского детектива-25. Компиляция. Книги 1-26»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Горелов, пунцовый и злой, сидел рядом и, навалившись локтями на стол, теребил пальцами уши. Губы его беззвучно шевелились, свирепо посверкивали в сторону Игоря, который с виноватым видом молчаливо горбился за спиной Брянцева.

Брянцев только что вернулся из областной прокуратуры, где у него был трудный разговор с начальником следственной части. Валентин Петрович высказал неудовольствие затяжкой расследования, которое проводил Брянцев, и предложил передать дело Полунина в районную прокуратуру, с чем Брянцев теперь уже и сам не соглашался. Выговорил себе еще неделю, рассчитывая за это время если не выйти на след убийцы, что было весьма проблематично, то хотя бы определить направление поиска и круг подозреваемых.

Брянцев склонялся к мысли, что убийство Полунина было умышленным. Он не мог бы сейчас привести в подтверждение своего вывода ни одного убедительного факта, однако думать тут было над чем. След убийцы мог вести, например, в ресторан «Эльдорадо»: уж не положил ли глаз на официантку Надю кто-либо из крутых завсегдатаев этого шикарного заведения? Впрочем следы могут привести и к соседу Полуниных Альфонсу Митрофанову. Не исключено, что Полунина мог задушить человек, которого потерпевший хорошо знал и которого не опасался даже ночью в безлюдном месте. Поскольку на трупе не обнаружено свежих ссадин и кровоподтеков, то, надо полагать, не было в момент нападения ни драки, ни сопротивления. Скорее всего, петля на шею Полунина была наброшена внезапно. А судя по тому, как «чисто» она была затянута, убийца не был новичком в такого рода делах: видимо, он одинаково хорошо владел как удавкой, так и своими нервами. Этим убийцей не могли быть ни Ушаков, ни кто-либо еще из «ковбоев».

Однако два ночных нападения, совершенные подряд, с интервалом всего в сутки, в одном месте, почти в одно время, но на разных людей и разными злоумышленниками… Уже это выглядело странным. Весьма странно и то, что оба нападения сопровождались удушением жертвы. Причем в первом случае это была лишь неумелая импровизация…

Но совсем уж фантастичным выглядело бы предположение, что в том и другом случае потерпевшим был… Алексей Полунин. Один и тот же человек. Хотя повод для размышления есть: разве не могла оставить гибкая пластиковая палочка с рубчатой поверхностью ту самую полосовидную ссадину, которая обнаружена на шее Полунина, в области щитовидного хряща? А что такое все прочие ссадины и кровоподтеки, появившиеся на шее Полунина, как утверждает экспертиза, за сутки до его гибели, если не следы побоев, нанесенных ночными налетчиками? Не исключено, что и «ковбоями».

Исключено. Потому что невозможно представить такое, чтобы избитый, полузадушенный хулиганами Полунин следующей же ночью опять пришел на то месте, где его избивали, и встретил там смерть уже от руки «профессионала». Такого просто не может быть, потому что… Потому что не может быть никогда!

…Прочитав рапорт Владимира Горелова, Брянцев хмыкнул и, ни к кому не обращаясь в отдельности, заметил:

— Крепкий орешек эта Анечка! Был у меня похожий случай. Пришлось однажды допрашивать мальчонку, тоже лет четырнадцати. И он тоже вот так: ни звука не проронил. Потом выяснилось, что убийца — его старший брат. Мальчонка знал это и молчал, боялся случайно проговориться. И вот я думаю: может, и Аня знает что-то такое, о чем боится случайно обмолвиться? — Брянцев немного помолчал, а затем предложил вполне серьезным тоном: — А что, если и в самом деле поручить Анечку заботам Игоря-свет-Федоровича? Пускай себе пообщаются в неформальной обстановке, без протоколов и педагогов…

И тут Горелов взвился:

— Гнать его надо поганой метлой из уголовки, а не поручения ему давать! — и категорическим тоном, бросив на Игоря испепеляющий взгляд, объявил: — В общем, я на него буду рапорт писать! Тут ему, блин, не детский сад!..

Брянцев не слышал, как стажер поднялся из-за стола и вышел в коридор: обернулся, а его уже и нет!

— Хоть бы сейчас-то не выступал, блин! — сердито бросил Горелов в сторону неслышно затворившейся двери.

— Володя, мне кажется, он все понял, — осторожно высказался Сергей Алексеевич.

— Ни хрена он не понял! — сердито отмахнулся Горелов. — Не будет из него навару! Тоже мне, Уиллер!.. Столько времени из-за него, засранца, потеряли. Это надо же: всем запудрил мозги, салага желторотая! Вредитель мира! А я, блин, как дурачок, битых полторы недели гарцевал на деревянных лошадках!..

— Ладно, Володя, — с улыбкой стал урезонивать его Брянцев. — Как я понимаю, ты уже выпустил почти весь пар. Поэтому вернемся-ка к делу Полунина…

— Нет больше никакого дела Полунина! — снова взвился Горелов. — Рассыпалось! Ни улик нет, ничего! С нуля, что ли, опять начинать будем? Ну уж хрен!

— Почему с нуля, Володя? А что «ковбоев» обезвредили — это ты в расчет не берешь?

— Они к Полунину никакого отношения не имеют!

— И все-таки. Будем считать, что одну версию мы отработали. Я сегодня напишу постановление о выделении дела о «ковбоях» в отдельное производство. Передадим его по принадлежности в инспекцию по работе с несовершеннолетними. А после этого будем выходить на убийцу. Между прочим, Володя, нам с тобой и дальше предстоит работать вместе.

— Ну уж хрен! — запротестовал опер. — У меня, между прочим, других дел полно!

— Других дел у тебя в это время не будет, я договорюсь, — пообещал Брянцев. — А чтобы тебя не дергали то и дело туда-сюда, перенесем нашу штаб-квартиру в следственную часть.

— Ну уж хрен, — вяло, словно бы по инерции, повторил Горелов свое заклинание и что-то еще хотел сказать, но не успел.

В это время в дверях выросла плотная, стройная фигура участкового инспектора Первушина.

— Я не опоздал?

— Нет, в самый раз, — сказал Брянцев. — Только приступаем. Кстати, Пал Иваныч, вы там не видели Игоря?

— На улице он. Курит. Позвать?

— Сделайте одолжение, а то мы его одного ждем, — и покосился на Горелова.

Когда все собрались, Брянцев достал из кейса почтовый конверт и вытянул из него вчетверо сложенный лист.

— Это выписка из трудовой книжки Альфонса Ивановича Митрофанова. Прислали по моему запросу с места его последней работы, — пояснил Брянцев. — Прямо скажу: неординарная личность, мятущаяся душа. За двадцать лет после службы в армии освоил шестнадцать далеко не смежных профессий. Судите сами: начинал учеником шлифовщика… Ах да, это еще до армии! А после демобилизации он уже шофер в мехколонне. Через год оказался в Сургуте, где на один сезон завербовался стропальщиком. Через полгода он — ученик автослесаря, через пару лет — ученик слесаря по ремонту холодильников, еще через полгода — каландровщик на заводе пластмасс… Ну и так далее, тут вся страница запечатана. Но вот что представляет для нас особый интерес: за последние восемнадцать лет жизненные пути Митрофанова и вдовы потерпевшего дважды пересекались по производственной линии — на предприятии вагонов-ресторанов и на заводе пластмасс, а в последние полтора десятка лет они проживают в одном доме. Мало того, на заводе пластмасс приблизительно в те же годы работал и потерпевший. И, как мы знаем, Митрофанов оказался последним, не считая жены и детей, кто виделся с Алексеем Полуниным за несколько часов до его гибели. Точнее, за три с половиной часа. Лучший друг-собутыльник…

— Хорош друг, даже на похороны не явился! — неожиданно подал голос притаившийся в углу Игорь.