«Антология советского детектива-25. Компиляция. Книги 1-26»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Северцев: — Да, подтверждаю. Все так и было.

Вопрос Ушакову: — Почему вы, все остальные, допустили это?

Ушаков: — Мы не ожидали, что Северцев станет душить мужчину до смерти. Ведь тот даже не сопротивлялся, когда его били.

Северцев отворачивается и молчит.

Следователь — Ушакову: — У вас есть вопросы к Северцеву?

Ушаков: — Коля, зачем ты задушил Полунина? Делать тебе нечего было, что ли? Сам залетел и нас подставил!

Северцев: — Ты, поганка бледная! Мы ведь не договаривались, что ты по-черному топить меня будешь! Скажи по-честному: были мы или нет в ночь на двенадцатое августа во дворе нашей школы? На самом деле я, что ли, придушил там кого-то?

Ушаков молчит.

Северцев: — Тогда я сам скажу! Никуда я с вами той ночью не ходил! А если кто и задушил Полунина, то это не моих рук дело. Кончай, Женька, бочку на меня катить!

Следователь — Ушакову: — Что вы теперь можете сказать?

Ушаков: — Мне надо посоветоваться с адвокатом».

Иван Паклин во время дополнительного допроса также отказался от своих прежних показаний в части, касающейся убийства Полунина.

«В ночь на девятнадцатое августа мы трое — Ушаков, Худобин и я — нарвались во дворе дома 41 по улице Уральских рабочих на засаду. Мужчина, которого мы приняли за пьяницу, оказался сотрудником уголовного розыска. Мы с Худобиным убежали, а Ушаков был задержан. Потом его отпустили, и утром он пришел ко мне домой. Он сказал, что мы давно на крючке у ментов, и надо кое в чем признаться. Ментам, дескать, известно о нападении на пьяного во дворе нашей школы, и если станем отпираться, то нас посадят, причем в разные камеры, а так обещали до суда не забирать. Но ты, сказал он, не дрейфь: сунем штуку тому „колдырю“, он и заткнется. Я спросил, где мы „штуку“-то возьмем, и Ушаков ответил: „Мои старики дадут“.

Еще я спросил: „Значит, нам придется рассказывать, как ты придушал того „колдыря“ своей палочкой?“ Ушаков ответил: „Нет, скажем, что придушал его Колька. Бинтом, который у него смотался с руки. С Колькой я договорюсь, он ради меня на все пойдет“. И еще Ушаков сказал, что ему показывали фотку того мужика, и на всякий случай велели запомнить, что на фотке он в костюме с галстуком в косую полоску, а на пиджаке прямоугольный значок с самолетиком.

После первого моего допроса я сказал Ушакову: „Слушай, мужик-то дохлый, надо в отказ идти, пока не поздно! Ведь мы же сядем, а Николе вообще десятку дадут!“. И он меня успокоил: „Нас с тобой не посадят, если Никола на себя мужика возьмет“.

Уже потом я вспомнил, что мы напали на мужика во дворе школы не двенадцатого, а одиннадцатого августа, и Северцева с нами тогда не было, потому что у него заболела собака. Придушал мужика Ушаков пластиковой палочкой. А был ли тот мужик Полуниным, я не знаю».

«Я вернулся из деревни домой поздно вечером. Мама сказала, что у нас был обыск и что ее много расспрашивали обо мне. Было около одиннадцати часов. Я взял собаку и отправился к Ушакову домой.

Женька сразу спросил: „Ты помнишь, как мы бомбили „колдыря“ во дворе нашей школы?“ — „Когда, говорю, это было?“. Он сказал: „Ночью двенадцатого августа“. Я ничего такого не помнил. Он рассердился: „Не помнишь, так слушай, что тебе говорят!“. И начертил план: как шли, где встретили того мужика. Я ничего не понял и предложил Женьке сходить на место. Он сказал, что мать не пустит его со мной на улицу. Сперва она и вправду не пускала и начала меня ругать, как будто я один избивал пьяных. Но тут Женька сказал ей, что я согласился взять все на себя, и ему только надо на месте все мне растолковать, чтобы не было разнобоя в показаниях. „Ну, если так, то сходите“, — сказала она.

Пока мы шли, Женька наставлял меня: „Скажем на суде, что нас били, и следователь утрется, потому что свидетелей против тебя нет, а от своих показаний мы откажемся“. — „А тот мужик, которого я будто бы душил, он, что, не свидетель?“ — спросил я. Потом уж я узнал, что тот мужик, Полунин, с самого начала был мертв. Но я, правда, в глаза его не видал. А когда прижало, то вспомнил, что с вечера одиннадцатого мы с Паклиным сидели во дворе нашего дома, курили и Ванька мне жаловался на Ушакова.

Тот взял у него золотое кольцо как на сохранение, а сам отдал его одному парню в счет долга. Кольцо это Паклин снял с пьяного мужика.

Я советовал Ваньке помириться с Ушаковым. Мы курили с ним и разговаривали примерно до полвторого ночи. Это могут подтвердить соседи из восемнадцатой квартиры, которые в это время выходили встретить „скорую помощь“».

Худобин скрывался в Тюмени у тетки. Его доставили оттуда в сопровождении работника милиции и, не дав возможности пообщаться с приятелями, привели на допрос.

Память у него оказалась отменная. Он уверенно заявил, что пьяного мужчину во дворе школы они «выхлестывали» в ночь на одиннадцатое августа, в пятницу: утром, когда он пришел от Ушакова домой, его родители собирались на работу, и ему здорово влетело за то, что не ночевал дома. Северцева с ними в тот раз не было, а «придушал» мужчину Женька Ушаков. Когда мужчина захрипел, Ушаков перепугался и мигом смотался домой. А Худобин с Паклиным подтащили мужчину к дыре в заборе, за гаражами, и там оставили. Когда уходили, мужчина шевелился и громко, с хрипом дышал…

По признанию Худобина, за неполный месяц, с конца июля и до восемнадцатого августа, «ковбои» совершили более десятка разбойных нападений на пьяных прохожих. Но только один раз Ушаков воспользовался пластиковой палочкой для «придушания» жертвы — чтобы сподручнее было шарить по карманам.

Как и следовало ожидать, во время процедуры опознания Худобин не смог узнать на фототаблице Полунина.

Нулевой вариант

На столе перед Брянцевым лежал рапорт Горелова:

«Сообщаю, что на заданные мной вопросы Анна Полунина не отвечала».

И ниже — приписка рукой директора школы:

«Подтверждаю, что за время беседы Аня Полунина не проронила ни слова и ни разу не подняла глаз».