— Пластом лежал в снегу. Вырубился. И нож в руке. Я этот нож у него забрал, хотел себе оставить, а Васька отобрал его у меня, вымазал в крови и сунул в карман тому… Как его?..
— Шарову?
— Ага. Потом я приложил ухо к груди мужика, а Васька говорит: «Не слушай, он уже готов!» Я и не стал слушать. Потом Васька достал из его пиджака бумажник, заглянул в него и сказал: «Порядок!» И это… сунул его себе за пазуху.
— А Шаров лежал на снегу?
— Нет! Мы уже собрались уходить, а он как вскочит и бежать. «Ну все, заложит он нас!» — говорю я Ваське. А Васька: «Не боись, перышко-то у него в кармане! Да и бухой он, а проспится — и вовсе ничего не вспомнит». Потом пригрозил мне: дескать, сболтнешь лишнее — разговор будет короткий, ты меня теперь знаешь!..
— После этого вы встречались с Хохловым?
Роман помотал головой:
— Не, больше он не приходил к нам!
— Ты кому-нибудь про этот случай рассказывал?
— Только Нинке. Она тоже велела держать язык за зубами. «И не бери себе ничего в голову, — сказала. — Раз ты сам не убивал, то и вины твоей тут нет». Легко сказать…
Орехов понимающе покивал.
— Значит, Хохлов забрал только бумажник с деньгами и документами? Или все-таки прихватил пальто и шапку?
— Не, он только хотел снять кожан, да увидел дырку и сказал: «Ну его!»
— Какую дырку? — не понял Орехов.
— А которую ножом… И подкладка была в крови.
— Точно не снимали пальто? — Орехов пристально вглядывался Роману в глаза.
Роман поежился под его взглядом и снова мотнул головой:
— Не… Я только пуговицы расстегнул. Ну он велел, чтобы подкладку посмотреть. И еще я сердце хотел послушать…
— Когда уходили, пальто, значит, было на Прохоренко?
— Ага, на нем так и осталось! А шапки сразу не было, еще раньше, видать, слетела…
13
Хохлова арестовали в тот же вечер в овощесовхозе, на квартире Клавдии Опенкиной. При задержании, в котором участвовали, кроме Орехова и Бородина, еще начальник уголовного розыска с двумя омоновцами, преступник сопротивления не оказал.
Здесь же, на квартире Опенкиной, при обыске были обнаружены похищенный у Прохоренко телевизор с нацарапанной на днище меткой — числом, составленным из дня, месяца и года рождения хозяина, а также пара дамских сапог, опознанных вдовой Прохоренко.
Хохлов признался в совершенном грабеже, однако заявил, что действовал один, без сообщников.
— Получается, что это вы сами представились гражданке Прохоренко врачом и затем сообщили ей, что муж ее доставлен в больницу с инфарктом? — спросил Орехов.
— Сам! — не моргнув глазом ответил Хохлов.
— Вы знали, что самого Прохоренко в это время нет дома?
— Так я ж его две недели пас! — убежденно проговорил Хохлов. — За каждым его шагом следил.
Орехов хмыкнул.
— Где же он был этой ночью?