— Ну так и что? Тогда за дело били.
— За какое?
— Тот гад сестренку моего друга изнасиловал! Этого мало?
— И вы решили устроить над ним самосуд?
— Девчонке-то дальше жить, зачем ей клеймо!
— А наказать парня надо, так?
— А что, спустить ему?
— Но огласка все-таки вышла. И вас примерно наказали.
Суслик передернул плечами:
— Ну наказали и наказали. Что теперь? А фамилия девчонки на суде не называлась. И мы держали язык за зубами, и тому гаду невыгодно было говорить правду.
— А вам не кажется, что мотивы последнего преступления и того давнего очень схожи?
Орехов давно приготовил этот вопрос и только ждал подходящего момента, чтобы его задать.
Суслик нервно тряхнул головой.
— Ё-мое! Ну откуда ж мне знать про это ваше последнее, если я его не совершал? Сами подумайте!
— Лена Пономарёва красивая девушка?
Суслик пожал плечами.
— Дело вкуса. Ну, допустим. И что дальше?
— Вам она нравилась?
— Ну допустим!
— Да нравилась, чего уж там! И вдруг предпочла вам другого парня…
— Мне?! Этого козла? А наоборот не хотите? Может, это я ей отставку дал! Может, другую получше ее нашел!
Орехов не сдержал улыбки.
— Красивее Лены Пономарёвой? И где же такие проживают, интересно знать?
— А не скажу вам! — с шутовской гримасой отрезал Суслик. — Еще отобьёте, глазом не успею моргнуть. Вы ведь такой народ…
— Нет, Рябов, как это ни печально, — с серьезным видом заговорил Орехов, — как это ни печально, а все-таки не вы Пономарёвой дали отставку. Все-таки она предпочла вам Студенова.
Суслик дурашливо всхохотнул.
— А дальше что? Интересно послушать, я-то ведь ничего не знаю!
— Может, вначале вы и смирились со своей судьбой, решили, что насильно мил не будешь, — продолжал рассуждать Орехов. — Как говориться, ушли с дороги. Но затем каким-то образом вам стало известно, что Студенов оставил Пономарёву в интересном положении… Знаете, на вашем месте я тоже, наверное, захотел бы отомстить…
— Вы побудьте на моем месте, — Суслик ткнул пальцем вниз, — а потом я бы вас послушал…
— И когда вы узнали о смерти Пономарёвой?.. — спокойно продолжал Орехов.