— К Петрякову, — с тихой злобой обронил мужчина.
— Кто такой?
Мужчина пропыхтел, выплюнул что-то маловразумительное. Бородин разобрал только последние слова:
— …и с концом, нету ее!
— У Петрякова, может, осталась? — предположил Бородин.
Мужчина помотал головой.
— Сперва я тоже так думал. Потому и не заявлял.
— Что же теперь вас заставило это сделать?
— Так ее ж и на работе нет! — убито вымолвил заявитель. — Два раза оттуда приходили справляться. И паспорт ее… Вот он, тут у меня! — с этими словами он извлек из внутреннего кармана красную книжицу и протянул Бородину.
Сергей раскрыл паспорт.
С фотографии на Бородина смотрела миловидная женщина с курчавой челкой на лбу, небольшим вздернутым носом и пухлым чувственным ртом. «Видать, шустрая бабенка», — подумал Бородин.
— Где работает?
— На железной дороге. Оператором.
— А сами вы?
— В стройуправлении… — Морозов назвал номер. — Мастер я.
— Значит, вы предполагаете, что ваша супруга, Морозова Ольга Степановна, вечером тридцать первого декабря девяносто второго года ушла из дома к гражданину Петрякову?
Морозов кивнул и внес поправку:
— Не предполагаю, а точно знаю!
— Как звать-величать Петрякова?
— Михаил, а отчества не знаю.
— Где живет?
— В девятиэтажке на Шаумяна, напротив хозмага. Номера дома не скажу. Я только видел, как Оля входила в подъезд, а больше мне ничего знать не требовалось.
— Это вы когда, вечером тридцать первого декабря, видели, как она входила в подъезд того дома?
— Нет, недели затри до того, — сказал Морозов. — В тот день она призналась, что это самое… Что другой у нее на стороне…
— И вы решили проверить?
Морозов сконфуженно поморгал, кривя губы.
— Ну я думал… Может, она так, с досады. У нас перед тем были всякие такие разговоры. Немного даже поругались…
— Значит, вы увидели, как ваша жена вошла в подъезд того дома на Шаумяна. И что было дальше?
— Да ничего такого, — Морозов вяло развел руками.
— Я тут же вернулся домой.