— Это из милиции. Майор Шатохин. Хотел бы встретиться с вами, поговорить о вашем муже.
— Разве еще есть о чем говорить? — после продолжительной паузы послышалось в ответ.
— Есть о чем. Подъеду сейчас ненадолго.
— Хорошо, — не имея желания встречаться, согласилась вдова.
Тандетникова — стройная худощавая женщина с карими глазами жестом пригласила Шатохина в гостиную, показала на кресло, сама села в другое.
Шатохин хотел начать с выражения сочувствия. Тандетникова опередила его.
— Так что вы еще собираетесь выяснить? — спросила она.
— Погибли два человека…
— Что ж из того? Вы читали заключение?
— Моя обязанность еще раз проверить.
— Дело закончено. Виновность Виталия Васильевича доказана, родители этой несчастной Вики смирились. И вот — вы. Словно у милиции нет других забот, как копаться в очевидном.
— Еще раз потребовалось перепроверить, — повторил Шатохин.
— По заявлению Елены Викентьевны — вдова поглядела мимо Шатохина. — Неужели до нее так до сих пор и не дошло, что она хоть и косвенно, но причастна к гибели сына.
— Как?
— Сколько Виталию Васильевичу лет было? — тоном экзаменатора спросила Тандетникова.
— За пятьдесят, — ответил Шатохин.
— А его подружке?
— Около двадцати.
— У нас дочери двадцать семь… Кроме погибшей Вики, у Виталия Васильевича были и другие. Такие же молоденькие. В его возрасте — дорогое удовольствие. Мотели, бордели, подарки. Получай он в десять крат больше — и этих не хватило бы. Спасибо матушке…
— У него состоятельная мать?
— Наверно, если финансировала сына. Ничего о ее доходах не знаю. С первых дней знакомства с Виталием сторонилась ее. Она кичилась своим происхождением.
— То есть?
— Не из простых. Отец с размахом занимался фрахтом судов на Черном море. До революции. Потом все рухнуло. Было, может, что-то припрятано с того времени. Не интересовалась. Это их с сыном тайна.
— Дайте мне адрес Елены Викентьевны, телефон, если есть, — попросил Шатохин.
— Телефон? — удивленно проговорила хозяйка.
— А что?
— У нее ни адреса, ни тем более телефона.
— Как?
— Вышла на пенсию — и удалилась от мира, поселилась в глуши. Елена Викентьевна стала Великонидой.
— Великонида? — Шатохин кашлянул в кулак, чтобы не выдать волнения.