«Антология советского детектива-25. Компиляция. Книги 1-26»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Нет.

— Важно все-таки выяснить, кому Лоскутов продал иконы. Вообще основное внимание сосредоточить на нем. Где был, с кем, какие отношения с гравером.

Шатохин хотел перечислить все, что требуется проделать, но при участковом не стал.

Легко было сказать: основное внимание сосредоточить на Лоскутове. В городе его нет. Уехал еще в июне, после прощального школьного звонка. Так и не появляется. Ни на работе, ни с соседями планами не делился. С женой в полуразводе: несколько месяцев назад жена, забрав сына, уехала в Брянскую область к родителям. Может, и Лоскутов там сейчас, а может… Куда только ни отправится тридцатилетний, не обремененный заботами мужчина-отпускник.

Интерес к учителю рисования у Шатохина увеличился, когда полюбопытствовал, о чем конкретно пишет Лоскутов в своих статьях по искусству. Одни названия говорили за себя: «Стиль старообрядческих икон», «Сокровища таежных скитов». Вчитываться особенно недосуг, но и по беглому просмотру нетрудно понять: о скитах Лоскутов знает непонаслышке.

Хотелось успеть сделать как можно больше, завтра обязан возвратиться в древнюю Тверь, выезжать утром. Но в заботах день сгорал с быстротою тоненькой свечки на шандале.

Успели установить: что с гравером Зимаевым Лоскутов знаком (насколько близко, пока осталось под вопросом), и в Коломне в дни ограбления скитов гравера в Нетесовском районе не было. Накануне событий на болотах был свободен: в мастерской три человека, и сменяя друг друга, работают в месяц по десятидневке. Сейчас Зимаев заступил на свою очередную вахту, по полсуток не выходит из мастерской.

— Сходи к нему. Пусть какую-нибудь надпись черкнет на этой штуковине. Слова придумаешь по пути, — Шатохин протянул Валиулину купленный в сувенирном магазине портсигар.

Старший лейтенант понял что к чему. Ушел и вернулся через час.

— На добрую память Алексею Михайловичу в день рождения, — сказал, возвращая завернутый в газету портсигар.

— Спасибо, — буркнул Шатохин. — У меня в октябре этот день…

— С тебя причитается. Как будешь расплачиваться? — такими словами встретил фотомастера Шатохин.

Недоуменное выражение возникло на смуглом лице Кортунова.

— Проданы твои доски. Хорошо проданы. — Шатохин сделал шаг к гостю, вложил в руку незапечатанный конверт. — Половину получил, теперь вторая половина. Доволен?

Шатохин знал, что делает. По заключению специалистов обе взятые под залог иконы принадлежат к псковской школе и написаны во второй половине восемнадцатого века. Музейная комиссия определила бы цену каждой в пятьсот-семьсот рублей. А уж на черном рынке могут дать и в два, и в три, и в пять раз больше. В зависимости от того, кто и кому продает. Хочешь — не хочешь, нужно со всем этим считаться. Пока у Кортунова не пропало желание побыстрее перевести иконы в деньги.

И без слов видно: Кортунов доволен, еще как!

— Так что, Игорь, шампанским угощаешь? — подсказал Шатохин, какого именно расчета ждет.

— Да, да, конечно. — Кортунов вдруг засуетился, сунул конверт в один карман, вынул, переложил в другой.

…В ресторане заняли тот же столик, за которым разговаривали четыре дня назад.

Кортунов не скупился, к закускам заказал три бутылки вина. Шатохин затевать деловой разговор не торопился. Он знал, что ни в воскресенье, ни в понедельник, ни нынче, несмотря на погожие дни, в Березовой роще фотограф не появлялся. Провел вчера полдня на фабрике, потом в обществе двух девиц был на пляже. Кортунов откупорил бутылку и разлил по бокалам вино. Поднял свой бокал, предложил тост: «За вас».

Он был в настроении, ему все нравилось. Чем дольше сидели, тем уютнее чувствовал себя Кортунов.

Шатохин решил, что самое время возобновить прерванный им в воскресенье разговор.

— Так, Игорь, — начал он, — в прошлый раз не договорили. Не забыл, надеюсь, о чем?

— Нет, конечно, — быстро отозвался Кортунов.

— И сколько можешь предложить?

С ответом фотограф медлил.

— А если я скажу: двадцать? — вопросительно посмотрел на Шатохина.

— Хм. Однако же… Откопал ты где-то золотую жилу.

Шатохин делал вид, будто его удивило такое количество.

Грабителями взято семьдесят шесть икон. У Кортунова — почти треть. Значит, поделили поровну? Четвертого в доле не было?