Так что, когда меж крутых склонов в проёме ровной как стрела дороги показались крыши Постола, Сенька едва не выскочила из возка, чтобы бежать впереди лошадей. Не позволили - здравый смысл, любимый муж и брыкающийся живот. И если с первыми двумя она бы как-то договорилась (а проще, вообще бы не слушала), то последний сам её не слушал, зато уже девятый месяц жил себе загадочной внутренней жизнью, не позволяя ни на минуту забыть о своём существовании. Вот и сейчас, стоило ей подпрыгнуть от радости, как там тоже кое-кто оживился и активно засучил ножками... ей по пузу!
- Э! Э! - схватилась за живот Сенька, валясь на сиденье. - Потише там!
- Что?! Что?! - немедленно всполошился Иванушка и как ужаленный завертелся на козлах. - Остановить?! Тпру, стой!!! Или нет, лучше быстрее - вьё, поехали!.. Ой, а может воды?!.. А может воздуху?!.. А может?!..
- За дорогой смотри, чудо! - посоветовала Сенька, которую при виде этой суеты начал разбирать неуместный смех, тем более неуместный, что смеяться-то оно было теперь тяжеловато. - Вань, да езжай уже скорее!
- Скорее?!.. Да, скорее!.. Надо скорее!!! Но-о-о, залётные! Но-о-о!!!
Кони как пришпаренные понеслись галопом, от чего рыдван запрыгал и закачался немилосердно. Серафима хотела было гаркнуть на любимого, чтоб взял потише, но посчитала, что безопасней будет потерпеть до города. А потому ухватилась за всё, за что хваталось и упёрлась во всё, во что упиралось. "Йййеха-а-а!" - азартно вырвалось у неё под аккомпанемент грохота повозки и свиста ветра. "Бум, бум, бум!" - сейчас же поддержало её воодушевление изнутри живота, и кабы можно, то ещё запищало бы от восторга. Больно! "Эй, там! Тпру лягаться!" - прикрикнула Сенька на будущее дитя, которое по заверению всей родственной "нечистой силы" должно было быть девочкой, да что-то уж больно брыкливой девочкой. Наверняка - в маму. И огорчаться этому или радоваться, мама ещё не решила.
Они птицей промчались до города, влетели в привычно раскрытые и никем не охраняемые ворота и понеслись по улицам, провожаемые удивлёнными взглядами прохожих и радостным лаем собак. Кони в отличие от ошалевшего Ивана быстро поняли, что это конец пути, и сами собой стали притормаживать, а потом и вовсе перешли на весьма неторопливую рысь. И вовремя, потому что впереди показался торчащий на обочине круглый щит, вроде придорожного знака, но какой-то странный: два существа - "палка-палка-огуречик" - со вздетыми, словно от ужаса руками. Страху добавляли торчащие на головах палочки-волосы и растопыренные на руках палочки-пальцы.
- Сень, гляди! Что это? - удивлённо всмотрелся Иван, проезжая мимо. - Вроде, раньше такого не было.
- Не знаю, - тоже удивилась супруга. - И заборов каких-то понастроили...
Повозка действительно проезжала теперь меж монументальных оград - мощных, но покоцанных, похожих скорее на стены потешной крепости. Но кому вдруг посреди города могли понадобиться потешные крепости? Иван только хотел озвучить этот вопрос, как внезапно справа раздался задорный крик:
- Эй, жирафля ходячая! Кажи личико через забор, тебе ж нетрудно?
Сенька с Иваном удивлённо оглянулись на голос, но из-за ограды никого не было видно, а с другой стороны уже отвечали с пренебрежительной ленцой:
- Так ты, голУбый, подпрыгни да крыльями маши, авось и так увидишь!
Сенька с Иваном, как по команде глянули влево - опять ничего.
- Та махал бы, да тебя жалко! - подхватил первый голос с насквозь фальшивым сожалением. - Рождённый кабананом, летать же-ж не может.
Иван ещё дёрнулся вправо, но Серафиме крутиться надоело и она уселась поудобнее, спрятавшись под козырёк.
- Да я хоть Кабананом, а ты ж - под забором!
- Да хоть под забором - всё одно кротом-то низшей будет!
- Ты ещё погавкай мне тут!
- А ты ещё похрюкай!
- Да я тебе щас!..
Иван всё ещё вертел головой, однако Сенька уже просекла развитие событий.
- Ваня ходу! - гаркнула она... и не успела.
- А? - обернулся супруг... и получил по башке первым же камнем.
- Ёшкин кот!!! - взвыла Сенька и попыталась дотянуться до потерянных вожжей, не попадая в зону обстрела.
Не тут-то было! Вожжи оказались далеко, а кони, вокруг которых тоже "свистело", пугались и пятились. Потому, из средств самообороны у неё осталось только одно - зато массового поражения.
- Стоять, шалупонь малолетняя!!! По кочкам ррраскатаю!!! На кулебяки пущу!!!
То ли грозный тон подействовал, то ли неизвестные у местных и заранее страшные "кулебяки", но из-за оград раздалось обескураженное: "Ойййй...", и над краями робко показались чьи-то головы.
Убедившись, что судьба любимого супруга ей уже не грозит, Серафима бросилась подымать-проверять, как он там, и поживает ли вообще.
- Вань! Вань! Ваньша!.. Ну, ты подумай - в гости приехали, а?!