– Уж ты, из всех людей, должен знать, что за ангельским личиком может скрываться душа черная как деготь. Или ты забыл Адель Фонтейн?
– Нет, я никогда не забуду, что эта сумасшедшая сотворила с моей семьей, но для воровки мисс Траффорд кажется чересчур честной.
Это верно, большинство воров деньги возвращать не станут.
Саймон почесал подбородок.
– Не могу понять, какую чертовщину она затеяла. Возможно, из нее актриса куда лучше, чем из Вивиан.
Уэстфилд расхохотался.
– Это подвиг не сложный. Хотя, конечно же, к любовнице тебя привлекли не ее актерские таланты. И не ее вкус в отделке интерьера.
Уэстфилд потрогал спинку кресла, обтянутого бархатной тканью в пурпурную и золотую полоску с вышитыми на ней маленькими розовыми фламинго.
Саймон обвел комнату взглядом. Не следовало давать Вивиан карт-бланш. Пурпурных стен и пестрой мебели достаточно, чтобы вызвать у человека несварение желудка. А безделушки, разбросанные на каждом дюйме, почти не дают возможности передвигаться. Единственная вещь со вкусом – синяя фарфоровая ваза, которую он подарил Вивиан, но она доверху наполнена перьями цвета фуксии.
Внезапно он заметил, что большому бюсту Шекспира не хватает одного уха.
– А что, черт возьми, приключилось с Бардом?
Уэстфилд поморщился.
– Прости, старина, но я случайно наткнулся на беднягу Уильяма. Тут довольно тесно. Что, все эти побрякушки принадлежат Вивиан?
– А ты думаешь, я сам собрал тут весь этот хлам?
– Нет, от него слегка подташнивает. – Уэстфилд снова повернулся к окну. – Ты совершенно уверен, что мисс Траффорд и есть та женщина, которую ты ищешь? Может, все-таки ошибаешься?
Два дня назад Саймон вообще не брал мисс Траффорд в расчет. Слишком робкое создание. Но на террасе в доме миссис Вейл, в тех окружавших их сумерках, он мог поклясться, что она и есть его роковая женщина. Аромат ее дыхания. То, что он ощущал, обнимая ее. Дьявольская, предательская реакция его собственного тела на нее.
– Не так уж и уверен? – спросил Уэстфилд.
– У меня имеются сомнения, но я должен выяснить. Может, даже попытаюсь соблазнить ее, чтобы узнать правду.
– Неужели возмездие так много для тебя значит?
– У меня украли кольцо с печаткой.
Взгляд друга задержался на руке Саймона.
– Никогда не пойму, почему ты вообще носишь эту чертову штуку.
– Потому что оно часть того, что я есть.
– И не имеет значения, что именно из-за него у тебя на щеке шрам?
– Нет. Джулия умело обрабатывала моего отца, чтобы он не оставил мне ничего, кроме неотчуждаемого имущества. Эта жадная ведьма не могла отнять мой титул, мой отчий дом и, черт подери, не смогла отнять у меня кольцо с печаткой.
Уэстфилд подобрал с пола отломанное ухо Барда и положил его рядом с бюстом на декоративную подставку в древнегреческом стиле.
– А тебе не кажется, что ты утратил беспристрастность только потому, что волосы мисс Траффорд цветом похожи на волосы Джулии? Я знаю, тебе никогда не нравились блондинки. – Уэстфилд плотно сжал губы.
– Это здесь совсем ни при чем.
Уж если и имеется особая причина у его гнева, то заключается она в том, что он повел себя как дурак, позволив женщине отвлечь себя обжигающим поцелуем. Должен был сообразить, что к чему, но он утратил бдительность и снова пострадал от женского вероломства.
– Если ты ее соблазнишь, а затем выяснишь, что она не твоя роковая женщина, а невинное создание, то как бы не оказалось, что ты попался в ловушку супружеских уз. Ступай осторожнее, друг мой.