– Он умер три года назад. – Она пощипала мягкие губы, привлекая внимание Саймона к пухлой нижней губке.
– Мои соболезнования. – Саймон снова посмотрел на картину. – А вы талантливы.
Его внимание привлекло какое-то движение. Из-за дверного косяка выглядывала Лили.
– Добрый день, Лили. – Саймон заставил себя улыбнуться. Девочка прищурилась и спряталась за стеной. – Похоже, я вызываю у вашей сестры любопытство.
– Приношу свои извинения. У Лили живое воображение и к тому же избыток любознательности.
По крайней мере, она отложила свой кол, но Саймон помнил, как этот постреленок губами произнес слово «убийца», когда он увидел девочку впервые. Это она о нем? Саймон поднял руку, тут же сообразил, что хотел потрогать шрам, и руку опустил.
– Здесь живете только вы с сестрой?
– У нас есть брат, но он учится в школе в Беркшире. В последний раз приезжал домой на Пасху.
«Правду ли она говорит?» Странно, что он ей верит, но это так. Может быть, у нее есть любовник, он-то его и ударил. Если так, она наверняка его рисовала или хотя бы делала наброски.
– У вас есть студия, где я мог бы увидеть ваши работы?
Мисс Траффорд нервно крутанула пуговицу на лифе.
– Да, наверху.
Саймон указал на дверь.
– Тогда, пожалуйста, проводите меня туда.
Послышалось шлепанье туфель Лили по половицам – странное дитя убегало дальше по коридору, скрываясь из вида.
Подобрав юбки, мисс Траффорд первой начала подниматься по лестнице. Она женственно покачивала бедрами, что привлекло его взгляд.
На четвертом этаже они вошли в темную комнату, где резко пахло краской и скипидаром. Мисс Траффорд отдернула тяжелые шторы на обоих окнах, выходивших на улицу. Сквозь чистые стекла заструился солнечный свет. Стали видны французская кушетка с зелеными подушками, изысканный шкафчик орехового дерева, два стула, обитые полинявшим коричневым бархатом, и дубовая табуретка. Перед одним высоким окном стоял закрытый тканью мольберт с холстом, а рядом с ним – большой круглый стол, заляпанный краской самых разных цветов. На столе стояли банки и лаки, лежали тряпки и деревянная палитра. Кроме того, в комнате находились еще три небольших стола с газовыми лампами на них.
На стенах висело несколько портретов ее сестры и мальчика, похожего на них обеих. Брат? Она рисовала обоих детишек в разном возрасте. На самых недавних портретах мальчику было лет семнадцать. Он очень походил на мисс Траффорд и Лили – такая же светлая кожа и белокурые волосы.
– Мой брат, – сказала она, словно прочитав его мысли.
– Да, я вижу сходство.
Никаких портретов других мужчин тут не было.
Зато висели несколько пейзажей, и пейзажи эти очень отличались от портретов. Никаких резких линий. Они словно привлекали к себе солнечный свет, отражавшийся затем от объектов на холсте. Хотя цвета на этих картинах были ярче, пейзажи создавали ощущение безмятежного покоя.
Его внимание привлекла картина, изображавшая семью в парке, и Саймон остановился перед ней. Женщина, толкая коляску, шла рядом с мужчиной, а около них шагала маленькая девочка. Ярко-синее небо над головой, трава и листва насыщенно зеленого цвета. Ему в голову сразу пришел Уэстфилд со своей семьей. Спокойствие, которое его друг наконец-то обрел.
Саймон оглянулся.
– Это вы рисовали?
– Да, несколько месяцев назад.
Он поднял руку, потрогал краску, толстым слоем лежавшую на холсте. Он вполне мог представить Эмму Траффорд с кистью в руке, накладывающую на холст краску.
– Я бы хотел ее купить.
Она моргнула.
– Что?