Саймон надменно усмехнулся.
– Что тут такого смешного? – спросил Уэстфилд.
– Ты. Когда-то ты наплевал на осторожность, как будто у тебя, как у кошки, девять жизней. А теперь ведешь себя как настоящая наседка. Хуже моих слуг.
– Что за чушь. Никто не может быть хуже Харриса с Бейнсом.
Саймон вытянул ноги, сцепил руки за головой и внимательно посмотрел на друга. За последний год тот здорово изменился. Стал больше улыбаться, а в глазах теперь светится удовлетворение жизнью. Каково это – любить кого-то так же нежно, как Уэстфилд жену? Угадывать любые желания женщины? Не потому, что можешь купить ей все, что она пожелает, а потому, что сильно к ней привязан. Потому, что любишь. Саймон вдруг сообразил, что опять трогает шрам на лице, и медленно опустил руки, положив их на подлокотники.
– Саймон…
– Мне пора. – Он встал. Кто знает, что еще собрался ему сказать друг.
– Погоди, – попросил Уэстфилд. – Ты перечитал кредитный договор от братьев Бэринг?
– Да. Если ты еще не подписал документы, можешь смело это делать. Финансовые условия как раз те, что мы хотели. Пусть Хантингтон тоже прочитает документы. Иначе все владения Финча станут собственностью того кровососа, у которого он занял деньги.
Уэстфилд потер шею.
– Эту винокурню основал прапрадед Финча. Должно быть, старик сейчас вертится в могиле. Не понимаю, как Финч позволил себе попасть в лапы ист-эндского ростовщика, такого, как мистер Вулф. Он же опасен и безжалостен, и заслуживает свою кличку – Дьявол с Данбери-стрит.
Саймон знал, каково это – потерять практически все.
– Так что, сдадим бизнес в аренду Финчу?
– Ты же знаешь, он просто распродаст все машинное оборудование и снова начнет играть, – сказал Уэстфилд. – Мы не толкали этого юнца в игорные дома. По правде сказать, мы его спасаем. После того, как мы купим его компанию, у него будет достаточно средств, чтобы расплатиться со всеми долгами и сохранить за собой городской дом. Ростовщик оставил бы ему только ночной горшок, больше ничего. Никогда нельзя брать деньги в долг у такого негодяя.
– Да, ты прав. Так гораздо лучше, – согласился Саймон.
– Солиситор пришлет мне последние документы завтра. Я передам их тебе для подписи. Затем их должен будет одобрить Хантингтон. Где тебя искать?
– В Блумсбери. У меня встреча с малышкой-художницей.
Уэстфилд покачал головой.
– Смотри не поворачивайся к ней спиной.
Глава 8
Лениво облокотившись на оконную раму, Саймон смотрел на улицу из сводчатого окна своей спальни в Блумсбери. Послеполуденное солнце, все-таки сумевшее прорваться сквозь облака, ярко освещало узкие дома, выстроившиеся вдоль Грейт-Джеймс-стрит. Невысокая полная женщина с седыми волосами и в белом фартуке с брезгливым видом подметала крыльцо дома сестер Траффорд.
– Вы хотели меня видеть, сэр? – спросил Харрис.
Саймон оглянулся на дворецкого.
– Да. Наше пребывание в Блумсбери может занять больше времени, чем я предполагал.
– Больше, сэр?
Саймон поскреб свежевыбритый подбородок.
– Да. Мне нужно, чтобы утреннюю гостиную, которая выходит окнами на задний сад, превратили в мой кабинет. Письменный стол доставят сегодня днем.
Скрывая разочарование, по гардеробной шумно зашаркал Бейнс. Камердинеру велели упаковать остатки нарядов Вивиан и привезти из дома на Керзон-стрит побольше одежды Саймона.
– Сегодня днем у меня назначена встреча с одной из местных соседок. Возможно, я закажу у этой женщины свой портрет.
– Женщина-портретистка? – повторил Харрис таким тоном, словно Саймон сказал «горгулья». – Но почему? Главный портретист для аристократов – Джордж Клейтон.