– Нет, но должен признать, что я привязан к этим двум старым калошам, как к членам семьи. – Он сделал движение, словно хотел прикоснуться к кольцу, и, не найдя его там, заметно напрягся. Провел указательным пальцем по ее голой руке. – Я должен кое о чем у тебя спросить.
Эмма поняла, о чем именно, и на мгновенье сердце ее остановилось.
Глава 22
Сердце Эммы, уже почти успокоившееся после занятий любовью, снова отчаянно заколотилось. Она знала, о чем Саймон хочет ее спросить. «Ты одна из тех грабителей?» Она буквально читала этот вопрос в его глазах. Дело в том, что она не знала, может ли ему довериться. К соитию их подтолкнуло безрассудное желание (чего ни он, ни она отрицать не собирались), а вовсе не любовь и уж точно не доверие. Возможно, это и есть тот мостик, через который они никогда не рискнут перейти.
Лежавший рядом Саймон пошевелился и поймал ее взгляд.
– Ты помнишь, как я рассказывал тебе, что у меня украли кольцо?
Чувствуя, что не в силах произнести ни слова, Эмма кивнула.
– Грабители, забравшиеся в мой дом, тот, что находится через дорогу, ударили меня по голове, так что я потерял сознание, а они забрали кольцо. Передо мной стоит цель отыскать тех, кто в этом виноват.
– Цель? – повторила она, пытаясь выиграть время и решить, что же ему ответить. Если скажет правду, простит ли он ее? Она в этом сомневалась.
– Да. – Его чувственные губы сжались в тонкую ниточку. – Я должен знать. Эмма, ты как-то связана с этим?
Ранимость, отразившаяся на его красивом лице, рвала ей сердце. На глаза навернулись слезы. Лгать ему? Этому сопротивлялась каждая клеточка ее существа, но внутренний страх перевесил все. Она доверилась Чарлзу, и это было самым глупым решением за всю ее жизнь. Вдруг попытка довериться Саймону окажется такой же опрометчивой?
Эмма заставила себя беспечно рассмеяться.
– Я? Ты считаешь, что я вломилась в твой дом и украла кольцо?
– Я допускал такую возможность.
Его напряженное лицо напомнило Эмме мужчину, который вошел в ее дом час назад, а не того, который только что занимался с ней любовью. Эмма поглубже вздохнула. Правда состояла в том, что она действительно не брала кольцо. «Его взяла Лили».
– Клянусь тебе, я не воровала твоего кольца, Саймон. Клянусь жизнью моей сестры.
Его глаза широко распахнулись.
Да, вот теперь она привлекла его внимание. Он знает, что она любит Лили… знает, что она ни за что не скажет ничего подобного, если это неправда.
– Ты говоришь мне правду, да?
Не в силах вдохнуть сквозь чувство вины, закупорившее ей горло, Эмма снова кивнула.
Если Саймон когда-то и хотел кому-нибудь поверить, то это сейчас, Эмме, смотревшей на него с невинным выражением на прелестном лице. Он уже не однажды подвергал сомнению свою уверенность в том, что она как-то в это втянута. Уэстфилд прав. Саймону требовалось признать, что все его свидетельства против нее практически равны нулю. Так почему же он, по сути, вынес ей приговор? Хотел найти причину, объясняющую это проклятое влечение к Эмме? Тут шаги, спускающиеся по лестнице, вырвали его из раздумья.
– Эмма? Ты тут, внизу? – позвала Лили.
С глазами огромными, как блюдца, Эмма с трудом поднялась на ноги.
– Да, дорогая. Я… читаю.
Шаги приблизились. Ручка двери повернулась.
– А почему дверь заперта?
Саймон натягивал брюки, пока Эмма надевала ночную сорочку и торопливо ее застегивала.
– Должно быть, я сделала это машинально. Возвращайся в постель. Я приду через минуту.
– Я надела уже две пары носков, но все равно мерзну, – пожаловалась Лили. – Можно мне поспать с тобой? Обещаю, я не буду утром снимать носки и тереться о твои ноги холодными пальцами, чтобы тебя разбудить.
– Да, забирайся в мою кровать. – Эмма просунула руки в рукава халатика.