– Да. Ш-ш-ш, я не хочу, чтобы вы разбудили мою сестру.
Его рот приоткрылся, язык прикоснулся к пальцу, а затем Саймон нежно прикусил его подушечку. Как и в прошлый раз, когда он сделал то же самое, в животе у Эммы что-то взорвалось жаром.
– Тебе это нравится, правда?
О да, но она не собиралась ему в этом признаваться. Эмма покачала головой.
– Давай попробуем еще раз и посмотрим, согласна?
– Ведите себя прилично, – упрекнула его она, стараясь, чтобы голос прозвучал сурово, хотя все тело молило о его прикосновениях.
Чувствуя, что необходимо оказаться как можно дальше от него, Эмма повернулась, и ее босые ноги зашлепали по половицам. Войдя в утреннюю гостиную, она чуть-чуть раздвинула занавески и посмотрела на дом миссис Дженкинс. В одном из окон сплетницы все еще горел свет, у окна виднелся женский силуэт.
Скрип половиц и тепло, исходившее от Саймона, как от пылающего камина, предупредили ее – он сзади. По рукам побежали мурашки.
– Ну что, в западне, как лиса во время охоты? – произнес он. Его дыхание шевелило волосы у нее на макушке.
«Кого он имеет в виду, себя или меня?» Эмма повернулась к нему. Полнейшая глупость… лишь несколько дюймов разделяло теперь их губы. Перепуганная тем, что сделала, Эмма торопливо протиснулась мимо него. Он должен уйти. И поскорее, пока она не совершила что-нибудь безрассудное. Эмма схватила его за руку и потащила по темному, узкому коридору к задней двери.
– Вам придется выйти отсюда, – прошептала она, отпуская его руку.
Он небрежно прислонился к стене, выражение лица у него при этом было мечтательное, это придавало ему безобидный вид. Хотя Эмма помнила, что человек он какой угодно, только не безобидный. Взгляд его темных глаз обшарил ее с головы до ног. Соски Эммы затвердели. Она схватилась за лацканы халатика и запахнула их, чтобы он не заметил, какой эффект производит на ее тело.
С решительным блеском в глазах Саймон шагнул ближе и уперся широкими ладонями в стену за спиной Эммы, поймав ее таким образом в капкан.
Ее снова окутал жар его тела; почти осязаемое пламя. От него пахло пряностями и мужчиной. Этот запах был куда соблазнительнее запаха десертов миссис Флинн.
– Я весь день думал о поцелуях с тобой, Эмма.
Он медленно наклонил голову.
Аромат бренди дразнил ее обоняние. В следующую секунду Саймон прикоснулся к ее губам. Нежный поцелуй мгновенно стал настойчивым. Эмму захлестнуло жидким огнем. Везде. Ее руки словно по собственной воле поднялись к его плечам, но она заставила себя их опустить. Он что, снова играет в игру соблазнения, пытаясь ослабить ее бдительность?
Саймон слегка отодвинулся от нее.
– Ну же, Эмма, я знаю, что вы умеете гораздо лучше.
– Вы пьяны, Саймон. Вы не смеете приходить в мой дом среди ночи и так порочно меня целовать.
– Порочно? – повторил он, словно она бросила ему вызов. – Право же, дорогая моя Эмма, в этом поцелуе нет даже намека на порочность. Поцелуй, который случился между нами в ту ночь, когда вы пробрались в мой дом… да, тот был порочным. Двое незнакомцев. В темноте. Вы когда-нибудь фантазировали о таком, милая? Должен признаться, что я фантазировал.
Он больше не походил на пьяного. Нет, голос его звучал совершенно трезво. Темный, почти хищный взгляд Саймона заставил нервы Эммы напрячься.
– Скажите, что вы об этом думаете. Что нам еще одна ложь?
– Я не знаю, о чем вы говорите.
– В самом деле? Позвольте освежить вашу память.
Он наклонил голову и решительно впился губами в ее рот, словно уговаривая его приоткрыться. Она ощутила на губах вкус спиртного и желания. Он скользнул губами по ее щеке, прикоснулся языком к уху.
Эмма услышала собственный стон. Местечко между ног сделалось влажным. И уже не в первый раз ей захотелось, чтобы этот мужчина научил ее всему, что знал сам о плотских наслаждениях… чтобы стер воспоминания о соитии между ней и Чарлзом, в котором не было нежности, а лишь одна боль. И словно под воздействием непреодолимой силы, Эмма провела ладонями по его твердой груди.
Она могла бы поклясться, что мышцы его под ее ладонями задрожали, но, скорее всего, это была всего лишь иллюзия, вызванная ее собственной потребностью и туманом желания, что заволок ей голову. Его язык продолжал ласкать ее, а левая рука Саймона поползла от талии вверх. Кончики пальцев оставляли жаркие следы у нее на спине, а большой палец скользил по ребрам спереди до тех пор, пока не добрался до груди.
«Не останавливайся. Пожалуйста». Она снова застонала.
Саймон, словно поняв ее неудовлетворенность – ее потребность, – провел пальцем выше по тонкой ткани ночной сорочки, поглаживая затвердевший сосок. Ее груди налились, заныли. Его губы приблизились к ее уху.