Хаг собрал волю в кулак, присел рядом на расстоянии вытянутой руки. Его спутница осталась на пригорке и наблюдала издалека.
— Я не его сын.
— Разве? Разве он не кормил и не заботился о тебе и твоей матери? Разве он не взял вас голодающих с болот, когда твой отец ушел?
— Я благодарен Хорну, но он не отец мне.
— Идиот.
Хаг скрыл свое возмущение. Скади повернулась и уставилась своим мертвым глазом прямо в него. Этот взгляд пронизывал насквозь. Хаг хотел отвернуться, но что-то ему подсказывало, что не стоит. Зато он смог разглядеть провидицу получше. И еще раз убедиться в ее красоте. Ее лицо, не смотря на темно-синие рисунки и несколько шрамов, оставалось довольно красивым, а «живой» глаз блестел темным огнем из-под черных прядей. Ее лицо выглядело довольно молодо, оно было ни худым и не полным, можно было сказать, идеальным. Хаг, да и никто в волчьем угле не видел прежде кого-то из общин Скад, и они представлялись горбатыми старухами, но не она…
— Я знаю, зачем ты пришел…
— Ну, мне сказали… — он махнул рукой в сторону Сирени.
— …твой отец жив.
— Ты видишь это? — Выпитое подобралось к горлу.
— Я это знаю. Готовься к холодной зиме, — голос ее стал ледяным, а взгляд устремился куда-то в пустоту. — Дом тебя не согреет, братья не придут. Я читаю знамения для тебя…
— Боги тебе поведали?
Скади недобро улыбнулась:
— Не все говорят боги, не только они. Я вижу знамения для тебя, встречая их, поймешь, что ты на своей тропе — она уперлась в него единственных видящим глазом, которым ни разу не моргнула — я вижу стальную улыбку, что никогда не уходит с лица…я вижу меч, я вижу невесту, что предназначена богам…и я вижу отца, что отрекся от них. Три! — Крикнула она, — иди за троицей, это та тропа, что приведет тебя к желаемому. — Она умолкла, так же резко, как и начала.
— Три значит. Далекий путь. — Пошутил Хаг, неловко усмехнувшись.
— Это путь к смерти. Судьбы не избежать. — она резко схватила Хага обеими руками за голову и приковала к себе его глаза. — Иди за судьбой, сын тана. — И в следующий миг вцепилась в него губами. Хаг не успел ничего сделать. От неожиданности и навалившегося возбуждения он обессилел.
Наконец, она оторвалась от него и повернулась обратно к реке:
— Ступай, если они мне еще что покажут, я приду к тебе.
— А что ты имела ввиду, говоря о соленой воде Сирени? — Перед уходом решился спросить Хаг.
— То, что она услышала принадлежит лишь ей, а услышанное тобой, лишь тебе. Уходи, сын тана. Еще увидимся.
Сирень не дождалась его, и ему пришлось возвращаться одному, брата он не обнаружил. Отпив еще браги он направился к дому, из головы не выходили пророчества Скади.
Брата, а вернее братьев, Вейл тоже прибыл из замка, его конь свободно стоял встреноженым у дома тана. Из самого бома раздавался женский хохот и голоса братьев. Зайдя внутрь Хаг сразу же увидел сложенный треуголный щит и клинок в ножнах, над которыми висела длинная кольчуга — верный признак присутствия Вейла.
Несколько человек расположились за длинным столом — сыновья тановых ближних с подругами. Голос Вейла раздавался из пристроенной купальни. Там была уже налита огромное корыто теплой воды.
«И когда только нагреть успели».
Брен сидел уже по пояс голым в бочке, а Вейл, разводя руками что-то яростно рассказывал. Одна из девушек вливала кипяток в тару. Завидев Хага, она удалилась.
— А, Хаг, мы тебя н нашли. — Словно извиняясь, простонал Вог. Пьян он был мертвецки.
— Братец! — Вскрикнул Вейл, шатаясь и протягивая раскрытые руки.
Вейл рухнул на Хага. Попытался даже обнять. Это означало лишь то, что самым пьяным во всей округе был именно он.
— Ты даже не назвал меня ублюдком? — Неожиданно для самого себя вслух сказал Хаг.
— Не, ну ты ублюдок как и твой папаша, но все же ты мне брат, и я тебя люблю.