— На празднике мяса хватит. — Мечтательно протянул Воган, прибирая зайцев к седлу. — Хоттон зарезал десяток поросей и пяток быков. Еды много будет. Ты видел, какую корову на подношение приготовили?
— Не-а, занят. Мне некогда, как видишь, по округе с коня глядеть. — Хаг демонстративно положил широкий топор на плечо.
— Самую крупную — пропустил укол Воган, он был сыном тана, в его обязанности входило только крепко бить клинком, и не быть глупцом. — Рога длинной с мечи, а мяса — он развел руками, показывая тучные бока. — А нам зарезали доходяг. Вот какая разница Лунгу какую корову ему забили? Они же все равно с невестой только кровь изопьют и все. А мясо так и будет тухнуть.
— Прадеды самых пышных пленниц ему резали, или жен. — Стоявший рядом старый седой лесоруб вмешался в раздраженные возражения Вогана.
— Ну, это еще понимаю. Видал жену старосты из Йелунка. — Он подмигнул Хагу. — Вот она бы подошла. Вот я диву даюсь, зерна мало, мяса и того меньше, там только капуста и свекла, а они оба тучнее того облака. Колдовство — пробубнил Воган. — Ладно, я повезу в дом. А ты, когда наиграешься в лесоруба, приезжай ко мне, пора напиться.
— Дядя уже уехал?
— Не, проезжал, щиты еще стояли. Не будешь его провожать?
— Нет, простимся здесь, там слишком много чужаков.
— А я послушаю, похожу, если будет что интересное, расскажу. Хотя, он потрогал лук, — я и так знаю, зачем послы здесь. Говорят, горцы переходят горы, каменные вороны, кажется, с друидом, представляешь?
Хаг пожал плечами: горцы каждое лето совершали разбойничьи набеги, ща исключением последних пару лет, это было обычным делом.
Воган словно догадался о мыслях брата и усмехнулся:
— Не, не простой набег, их много, и трутся они у границ, выжидают. Эхх, — он мечтательно погладил лук. — Если большой набег будет, отец должен меня взять, он обещал. Да и пора мне, засиделся я за отцовой штаниной.
— Ага, еще две весны назад.
— Должен! Я его наследник, а еще не кому стрелы в глаз не загнал. Неправильно, не по-людски.
— Не по-людски вздохнул Хаг, про себя усмехнувшись.
— Ладно — он развернул коня — жду тебя с элем брат.
Хаг посмотрел в спину уезжающему брату и продолжил счищать чешую с бревна.
«Вот и дядю созвали на совет. И правда, идут перемены»
Вчера с севера прибыл вестник под серым флагом — посланники совета танов, который собирался в празднества летом или осенью, каждый год. Однако все дело было в том, что Железнобокого уже не призывали на совет не менее восьми раз. И если его позвали, то дела плохи. Но был бы совсем конец, если бы призвали и северных племен с берегов, что тоже являлись частью северных народов, что считали себя первородными, но ни сами таны, ни уж тем более Рейн видеть их черные щиты не желал.
Хорн собрался явится на совет горделиво и во всей красе. Хаг это понял, как только оглядел богатый и грозный эскорт тана: десятки вооруженных, закованных в лучшие кольчуги всадников под расшитыми знаменами, гремя сталью, проносились сквозь лесные дороги.
Провожая взглядом изумрудные стяги, уходящие на север, Хаг еще раз убедился про себя: «Действительно, грядут перемены». И в воздухе летало предчувствие, что все это как-то связано с тем, что произошло на болотах. И его роль в этом: найти отца, он-то точно знает, кто были те пустоглазые. Но что потом. Ведь он так и не дал ответ на вопрос: кто же танцевал в его кострах?
— Мы и есть эти тени в огнях! — неожиданно пронеслись ветром слова отца.
Хаг отмахнулся. Благо сегодня он напьется, и эти мысли улетят, хотя бы на время.
Возвращаясь на двор тана, Хаг заметил вздымающийся дым из рощи и мелькающие вдали огни. При виде этого работники ускорили шаг и весело запели гимны. Несколько идущих впереди молодых парня сладостно обсуждали каких-то девок из соседних селений, коих они видели на прошлое празднество. И речи их были полны предвкушения увидеть их на этот год. Хаг помотал головой, слушая эти разговоры. По сути, возлежание на свадьбу Лунга и Летты считались частью поклонения, и неженатые парни и девушки могли со всей страстью и без осуждения со стороны старших отдаваться этому ритуалу. При некоторых обстоятельствах даже связь чей-нибудь жены или мужа с посторонней не являлась изменой. Ибо, скорее всего, сама Летта и Лунг спустились к вакханалии, чтобы насладиться, испивая кровь и наслаждаясь плотью. А ребенок, зачатый в эту ночь, непременно должен был стать великим воином или как минимум, ему должна сопутствовать божественное благословение.
Хаг усмехнулся: Воган, по слухам, был зачат именно на празднование, но ни на великого вождя или героя он не походил. Хоть ему и предстояло стать таном.
Будущий тан, тем временем, беззаботно дремал на крыльце длинного дома, с его ослабевшей руки свисала чарка. Хаг нарочно громко вонзил топор в полено: от звонящего звука Воган вскочил, обронив наземь пучок стрел.
— Закончили? — Сонно спросил он.
— Ага.
— Ну иди, рубаху переодень да пойдем. — Он невозмутимо — не гоже племяннику тана являться…в грязи — он зевнул.
Солнце наполовину выглядывало из-под земной тверди, сопротивляясь надвигающейся тьме последними ярко-алыми лучами. Купаясь в этом кровавом свете, проникающем сквозь деревья, Хаг застал вой рога, провозглашавший начало торжества. Десятки, сотни людей тянулись цепочками к священной рощи, где еще сохранились величественные железные дубы перворожденных. Братья шли бок о бок с веселой толпой, вмиг сделавшейся обеспокоенной, когда из самой рощи от одного к другому цепочкой передали ли одну фразу: «Скади здесь». Воган с улыбкой наблюдал, как толпа вмиг теряет улыбки и становится суетливо-обеспокоенной.