Оулден тоже почувствовал легкое опьянение сразу же, как пригубил напиток, и подтвердил сказанное кивком, продолжая пережевывать жесткий жилистый кусок.
— …видел бы ты свою рожу, когда меня с Эйнслином увидал, — уже изрядно захмелев начал Орсо. — Я думал, ты обмочился…ой, сильная штука — он вновь поднес кувшин.
— Я просто не ожидал тебя увидеть.
— Ага, — наемник передал кувшин сокамернику, — испугался, что твой добрый друг поймет, какой ты на самом деле жестокий мясник.
Оулден сделал несколько крупных глотков:
— Я не мясник.
— Когда ты резал глотку тому парню, было видно другое.
— Не было выбора.
— Разве?
«Был, был выбор, но другой выбор привел бы к унижению».
— …но ты не хотел унижения, понимаю.
Сделав еще несколько объемных глотков, Оулден отложил опустошенную миску. Голова довольно неожиданно помутнела, и наружу вырывались затаенные мысли. Язык сам, без воли хозяина, начал выкладывать:
— Ты прав…
— Ты о чем?
— Мне понравилось, когда я резал глотку тому наглому парнишке, и когда мы скинули его в воду, и когда я добил его тринадцатилетнего пажа, когда ножом пробил его худую шею. Может быть, я и правда мясник. Может быть из-за этого я и не боюсь этих «воронят», возможно, потому что я сним в чем-то схож. Меня не пугают их ритуалы…Ты же знаешь, что они делают с трупами.
— По слухам. — Глаза Орсо неожиданно быстро расширились, а взгляд уперся в пустую миску, — то есть, возможно, мы сейчас…
— Скорее всего — Оулден рассмеялся продолжительным смехом.
— Ты не шутишь.
— Я видел трупы, кажется, они их разделывать собирались.
— И ты мне не сказал, ублюдок?
— Ну, ты хотел есть…
— Проклятье — Орсо принялся плеваться и пытаться вырвать рвоту, но выходил лишь воздух. — Проклятье, не выходит.
— Не глупи, силы нам нужны.
— Да ты и правда мясник, или даже хуже.
— И я это слышу от наемника.
— Да, а это повод задуматься.
Оулден уснул после Орсо. Напиток и сытый желудок довольно быстро уморили пленников. Проснулся он уже не в камере, а вновь в той пещере, в который вел беседу. Судя по слабому свету снаружи, ан улице вечерело. Голова после пробуждения все так же наполнялась туманом, а мысли путались. Перед глазами он видел, то пещеру, воронят, окруживших его, то совершенно иные картины: реку, наполненную кровью, шею, с перерезанным горлом, кровь, что стекала из раны, превращаясь в алых ворон, взлетающих в темное, освещаемое огнем костра небо, и тела, сотни, тысячи тел, мертвых, выпотрошенных, и над всем этим развивающееся знамя дома Таврусов.
«Наркотик…они напоили меня, нас…этим».
— Взгляни в костер, Оулден, вглядись в пламя. — Голос проник во все уголки разумы. — Вглядись. Его силой наклонили к пламени. Жар огня обжег лицо, он почувствовал его на глазах.
— Вглядись…