— Оулден, это ты? Я слышу тебя, ты пробился сквозь этот бесконечный вой!
— Марк! — Слеза скатилась по лицу юноши, и он тут же кинулся обнять старого друга.
Марк продолжал стоять сутулившись, безжизненно.
— Что ты тут делаешь? Они привели тебя сюда?
— Да.
Безумный громкий смех разразился на всю пещеру:
— Вот как, — обезумевший рыцарь посмотрел пустыми лазами на ошметки трупа в углу. — Значит, я должен принести еще одну жертву, чтобы голоса утихли, чтобы я смог заглянуть на ту сторону неба.
— Что? Нет, я…
Смех перебил его.
— Я уже принес им в жертву своего сына.
— Ты убил своего внебрачного мальчика? Но, зачем?
— Все мы должны заплатить, чтобы приблизится к королю.
— Я растил тебя, как собственное дитя, Оулден. И время пришло тебе оплатить долг передо мной.
— Марк, ты что? Ты же обезумел?
— Я прозрел…
Удар пошатнул и до того некрепко стоящего Оулдена, он упал. Марк навалился сверху, сцепив руки на шее противника.
— Я убью тебя, и отведаю плоти, и король прекратит мои страдания, выведет из тени.
Слюни пузырились на его губах, словно у бешенного пса. Оулден судорожно хватался ладонями за землю, пытаясь найти что-то. Дыхание перехватило, стук сердца раздавался в голове, уводя все мысли прочь. Наконец пальцы нащупали камешек. С последним вздохом он размахнулся камнем.
Раз…два — из виска полилась кровь. Три — хватка ослабла. Четыре, пять — кость пробита и Марк окончательно ослабил пальцы, упав навзничь. Оулден поднялся над ним и вбил окровавленный камень пятью ударами в череп старого верного друга своей семьи.
На грудь рыцаря, блеснув в свете факела, упал тонкий нож.
— Заверши начатое. — Сказал старик.
«Заверши, заверши…вкуси, вкуси его». — Голоса стали отчетливыми.
Руки Оулдена взяли нож, надрезали кусок на шее. А его зубы тщательно пережевали кусок сырого жесткого мяса. Ноги подняли его и подвели к каменному алтарю, а пальцы прикоснулись к кости, лежащем на нем.
— Это ее ребро. Священнейшая часть человеческого скелета. — Прокомментировал старик. — Знаешь муровингскую легенду: когда Хульдарф, укротитель морей сражался в последней битве с великанами Орлунга выбился из сил, он отступил в пещеру, и вырвав из себя ребро создал себе деву-воительницу Хильдру, что окрасив волосы в его крови сразила великанов. Именно в ребре в нашей культуре концентрация силы и души.
— Ребро?
— Чуствуешь, как исходит тепло. Ее душа все еще здесь. Морриган одна их первых, что заглянула на небесный трон. И сила короля все еще с ней, и с нами.
«Все ради этой костяшки».
— Все ради силы, что она дает. — Старик вновь угадал его мысли. — Ты поймешь, со временем.
Оулден неожиданно ощутил под собой коня, ветер сбибавший сильным потоком его волосы, с которых стекает кровь. В его ладони зажат клинок, а сам он несется на копья испуганных воинов, иза ним такие же всадники, одетые в волчьи и оленьи шкуры поверх кольчу, их волосы пропитаны кровью. Враги трясутся, они готовы бежать. И он обрушивает свой клинок на них, вгрызается в их плоть, потрошит, режет, отрубает кровь, и все во имя королевы, во имя Морриган. И сердце от этой мысли вырывается из груди, затмевает все, усталость, боль. Он видит ее, гарцующей на вороном коне в окружении врагов. Он видит ее…его сестра гарцует на этом коне, его любовь.
Бой окончен, он хватает Анви, стаскивает с коня. Сердце играет с кровью, доставляет ее в чресла. Наконец он это делает: хватает свою маленькую сестру, свою позорную тайну. Кожа ее мягче и нежнее шелка, губы, груди…он жадно впивается в каждый дюйм тела Анвин. Наконец, миг блаженства, миг, столь долго ожидаемый. И он готов убить тысячи тысяч, лишь чтобы повторить это.