- Мэглин… что там было? Я слышала звон мечей… твоя рука…
- А что еще ты слышала? - чуть резко спросил лаиквенди.
- Г-г-глорф что-то говорил на синдарине…
Мэглин вздохнул и сел в кресло.
- Никогда, ни при каких условиях…
- Не сокращай и не коверкай имя эльфа, - договорили они вместе. И Ветка рассмеялась.
- Мэглин… давай как-нибудь переживем этот пир, и затем - в Сумеречный Лес. Давай?
- Давай, - Мэглин откинулся в кресле и закрыл глаза, прижимая пальцами неглубокий порез. Ветка опомнилась и бросилась отрывать лоскуты на бинт.
***
Догнать Глорфиндейла было почти невозможно, хотя воинам и казалось, что впереди виден золотой маяк. Торин ничуть не отставал от длинноногих спутников; но в какой-то момент и он, и Тенгель, следующий с ним рука об руку, не сговариваясь, остановились и сурово уставились на Лантира. Черноволосый нолдо пугливо подпрыгнул.
- А что - я? Ну было раз - на балу. Она… странная, ни на кого не похожа. А тут вышла в нормальном платье, почти как эллет… ей так нравилось, она радовалась и сияла. И я порадовался с ней, хотя никогда… ей… не доверял.
Тенгель пожал плечами:
- Да тут обсуждать нечего. Великое дело, подумаешь. Мало ли, на кого глаз ляжет. Хоть нарочно, хоть мимоходом.
- Но я обнажил меч, - зло сказал Торин, - и поранил того эльфа. И запальчивость была такова, что мы готовы были передраться.
- А почто остроухие не давали тебе власти в твоих собственных чертогах?..
- Ты, - сказал Торин, уставив палец в смущенного Лантира, - ты шевелил ушами. Что ты там услышал? Она же была внутри одна?
Лантир вспыхнул, как маков цвет, и острые кончики ушей, торчащие из потоков черных гладко расчесанных волос, снова чуть оттопырились.
- Дева просыпалась и поднималась с ложа, - сурово сказал нолдо, - и, если мы желаем помочь лорду Глорфиндейлу, должны торопиться. Это твой Эребор, доблестный узбад, и твой дракон. Стоит ли оставлять его и дальше блуждать по галереям города-под-горой?
- Эльф дело говорит, пошли. Ты представляешь, если тут эта злобная скотина разгуляется? Так али не так - одно слово… плохо.
Двалин и еще несколько гномов, с оружием наперевес следующих за своим узбадом, не понимали ничего. Того, что говорил Глорфиндейл у двери, им не было слышно - только заклинания на синдарине.
Пошли споро, по наклонным галереям вниз, поглядывая по сторонам.
Внизу, у отпертых и слегка приоткрытых древнейших ворот неслыханной толщины, высеченных из сплошного камня и покрытых резьбой и рунами, стояла стража. Ворота эти делались когда-то в расчете удержать силу воды, иногда вырывающейся на свободу.
- Лорд Глорфиндейл ушел к морю, - сказал один из стражников, громадный рыжий гном. - Велено было его пропускать, когда…
- Да-да, все верно, - сказал Торин.
- Надо было кликнуть лучников, - прошептал оправляющийся наконец от великого смущения нолдо.
Это был берег бескрайнего моря-под-горой. Часть источников и рек, текших внутри Эребора, сливала свои воды не наружу, а сюда - в громадный резервуар в самых недрах земли. Черный песок устилал пляж, а потолок полностью зарос друзами кварца и аметиста - каждый кристалл отразил пламя принесенных факелов.
Вода стояла недвижно, ибо если и тревожили ее внутренние течения и власть Луны, этого не было видно. Там, где на воду ложились блики света, становилось видно, что она прозрачна до самого дна и идеально чиста.
Торин прошел к углублению в стене, вернулся с ворохом факелов, покрытых пылью и паутиной, но не пересохших за десятилетия.
Воины зажигали один за другим, и вдевали их в черные металлические кольца, вделанные в колонны близ входа. Света не хватало, чтобы наполнить огромное пространство, но все же сделалась видна темная фигура благородного нолдо, стоящая у кромки воды.
Витязь Гондолина сел на корточки, и запустил пальцы в песок. Торин, Тенгель, Лантир и гномы обступили его.