В Эреборе снились королевские сны.
Девушка свободно раскинула ноги, и, искоса вглядываясь в тусклое отражение в металлическом зеркале, ласкала себя. Поднимала таз и тихо стонала, облизывая пальцы другой руки, проводя по губам, по груди, разминая и пощипывая соски. Фейерверки в голове и жар, бегущий по телу, мешали представить кого-то одного… и все же… все же… разве так можно?.. словно украла чужой, не принадлежащий ей образ, не принадлежащего ей мужчину, и каким-то образом оскорбила его… разве так можно?.. и все же…
Ветка свилась в клубок… Затем вытянулась, вскрикнув и ахнув, и как будто упала, сбросив напряжение, коротко и резко дыша.
Этого было явно недостаточно для такого могучего ощущения, но это была разрядка.
Уже можно было начать думать головой, приходить в себя.
И первое, что подумала девушка, воспитанная в тонкостенной хрущовке, что за дверью, за стенами может кто-то быть, а она, кажется, пыхтела. Свернулась эмбрионом от чувства неловкости, поджав колени к груди…
Так больше не может продолжаться. Она не должна бегать кругами. Ей надо в Сумеречье.
Пир! Помолвка Фили!
Как там говорится? Нам бы только ночь простоять, да день продержаться? Да, и еще одну ночь. И на рассвете. Наутро после пира и помолвки. Сразу же. Выезжать.
Собраться. Прямо сейчас.
Следить за собой. Показать, на что способна.
***
Мэглин, устало подремывающий в кресле у двери, проснулся. Поднял голову.
По галерее быстрым шагом приближался Торин.
Повинуясь интуиции, Мэглин встал спиной к двери комнаты, и, когда лопатки лаиквенди приблизились к толстому, окрепшему за столетия до твердости металла дереву, уши его насторожились, а зрачки расширились. Рука легла на рукоять меча.
Торин подошел и сказал хмуро:
- Пропусти, буду звать на ужин.
- Самолично, король-под-горой? Великая честь, - тонкие ноздри лесного эльфа дрожали. Торин уставился чуть недоуменно и ощутил, как жар ударил по щекам. Нандо встал тверже, чуть расставив ноги.
- Отойди с дороги!
- Я передам, что пора… просыпаться. Ольва отдыхает.
- Да что ты себе позволяешь? - загрохотал голос узбада. - А ну прочь от двери, эльф!
На перекаты королевского рыка издалека заторопилась пара гномов. Откуда-то снизу спешили по широкой лестнице Лантир и Тенгель.
- Я не пропущу тебя, король. Ольва отдыхает.
Торин сам не помнил, как в его руке оказался Оркрист; наглый эльф отбил атаку и изготовился к более серьезной схватке.
- А ну прочь! Я владыка в Эреборе! Никто не смеет мне! Противиться! Моей воле!
Клинки скрестились раз, другой; рукав Мэглина окрасился красным, но эльф словно прирос спиной к дубу.
- Ты не войдешь сейчас! Я отступлю, когда она проснется!
- Прочь!
Подбежавший Тенгель сам не понял, отчего и он вошел в раж; меч словно выпорхнул из ножен.
- Король велит тебе отойти! Ты, видно, не слышишь, что тебе говорят, остроухий!