– Я ухожу! – вскрикнул клиент. – Вы ничего не получите, и ноги моей больше здесь не будет. Я вас ославлю на весь город!
Бедная египтянка получила вторую затрещину.
– Мы потеряли деньги! Твои капризы мадам Сандамир уже поперек горла! Вчера ты болела. Сегодня тебя избили, испортили прическу. Вряд ли кто-то на тебя клюнет! Ты знаешь, как поступают с девочками, которые два вечера подряд не приносят прибыли…
– Я заплачу.
Всю жизнь ему вредило неуместное рыцарство. Только глупец поступил бы так же.
– Вам нравится это чучело? – удивилась негритянка. – Вы ее берете?
– Как мальчик, Рафика не будет!
– Да уймись ты!
– Достаточно по-простому, – Бенкендорф взял девушку за подбородок. По ее щекам катились слезы, но взгляд оставался дерзким.
– Вот! – вскрикнула она. – Есть мужчины! Скажите всем, еще есть мужчины, которые хотят с женщинами по-женски!
У нее был победный вид, она двинулась по ковровым волнам, как флагман, везущий на прицепе пассажирскую шлюпку.
В этот вечер Рафика показала все, на что была способна, далеко превысив цену, которую пришлось за нее заплатить. В качестве объяснения она бросила:
– Этот… ходит к Али, нашему мальчику-мавру. Но Али болеть. Горло. Страна холодный.
Бенкендорф хмыкнул. «Знала бы ты, детка, что такое холод!»
– Он схватить меня, а я таких не люблю! Не угодишь. Как ни старайся. Просто ты не мальчик, вот и все.
Она была восхитительна. Смуглая, сильная, с трепетными ноздрями кобылицы и сердцем льва. Рафика открыла Шурке знойное естество пустыни, и он как шах отдыхал под балдахинами ее шатра в жаркий день и звездную полночь.
С тех пор полковник выбирал в заведении мадам Сандомир очень разных женщин. Но свои приключения неизменно заканчивал у Рафики. Они подружились. Египтянка ревниво охраняла тайну: она умела получать удовольствие от клиентов – если те, конечно, были не слишком стары и отталкивающи. С русским у нее выходило славно. Она ценила его усилия: ведь не всякий будет стараться! И в благодарность научила множеству забавных штук.
Однажды Бенкендорф пожаловался ей на мадам Савари. Надо было его допечь, чтобы он даже в объятиях проститутки не мог успокоиться!
– И вот эта стерва заявляет, что я болен всеми немыслимыми болезнями и не могу больше пары раз за ночь, и…
– Она тебя ревнует?
– Конечно! Хотя сама же и выгнала! Где логика?
– У женщин другая логика, дорогой. – Его стараниями Рафика заговорила по-французски куда лучше, чем при первой встрече. – Она все еще тебя любит.
– Но мне-то одна беда. Чтоб у нее язык отсох!
– Хочешь? – удивилась Рафика. – У тебя есть что-нибудь от нее? Кольцо? Шейный платок?
Шурка снял с мизинца тонкий золотой ободок.
– Я верну, – заверила египтянка. – Будет знать. Говорят, она креолка? У них есть такие куколки… Но еще никто не превзошел магии Черной Земли.
В тот момент Бенкендорф не обратил на ее слова особого внимания. Но, когда на следующий день брошенная любовница онемела – ее язык повис, как флаг без ветра, – и не могла сказать ни слова, полковник понесся в заведение Сандомирши.
– Что ты сделала? – закричал он на Рафику, как только они остались одни. – Где кольцо?
Кольцо благополучно плавало на дне широкой свечи, в растопленном воске, и внутрь него было воткнуто несколько булавок.
– Вынь это! Так нельзя.