Ответа не последовало.
– Лиза!
Ей не дурно там? Стали ломиться.
– Пусть все уйдут. – Голос у хозяйки был какой-то придушенный. Глухой и без намека на радость.
Бенкендорф знаками отослал слуг. Чего это она?
Дверь растворилась. За ней никого. Генерал вступил в прохладную, пахнущую чесноком и колбасами темноту.
– Ну мы в прятки будем играть?
В этот момент что-то плоское, деревянное и ребристое с такой силой звездануло его по физиономии, что мир на мгновение поблек. А когда Шурка опомнился, Елизавета Андреевна уже успела выскочить из чулана и щелкнуть задвижкой с другой стороны.
Сколько он ни бился, сколько ни орал – без толку. Ему не хотелось высаживать дверь – все-таки у себя дома. А главное – он не понимал происходящего. Может, баба умом тронулась?
В расстроенных чувствах генерал сорвал с крюка одну колбасу и начал чавкать.
– А если мне в нужник припрет? Нельзя же среди еды.
На противоположной стороне послышались семенящие шажки.
– Би-би, что там творится? Где мама? Почему она…
– Дай слово, что мама не пострадает.
С какой стати? Отчего ей страдать? От угрызений совести?
– Вышибаю дверь, – пообещал отчим.
Задвижка щелкнула, и Катя, совсем как мать, отпрыгнула в сторону. Шурка с шишкой на лбу и расквашенным носом выскочил из кладовки. Он бросился на поиски Елизаветы Андреевны и застал ее у окна в столовой – вжавшуюся в стену и выставившую вперед ребенка, как щит. На ее обычно спокойном лице застыло выражение покорной обреченности.
– Лиза, ну зачем вот так было делать? – слова застыли у него на губах.
Женщина смотрела на мужа чужими глазами, в которых не читалось ничего, кроме страха.
Сзади в комнату вступили Катя и Олёнка.
– Только тронь ее, – старшая держала в руках ухват, слишком большой и клонивший ее на сторону.
– Я так заору, что у всех из ушей и носа кровь пойдет, – пообещала младшая.
Бенкендорф повернулся к ним.
– Ну-ка марш к себе! Я что сказал?
Его голос не располагал к шуткам. И, видимо, впервые с начала знакомства был по-настоящему серьезен. Девчонки послушались.
Шурка снова повернулся к Елизавете Андреевне. Ему было страшно поднять на нее глаза. Неужели он всю жизнь будет расплачиваться за глупости и подлости господина Бибикова?
– Лиза, я никогда не смогу тебя ударить.
Она не очень-то поверила. И к себе не подпустила, отступив по стене в сторонку.
– Мне все равно: девочка или мальчик. Тут как Бог дает, – вновь попытался муж. – И я никогда не хотел сына.
– Почему? – насупилась жена.