– Давай к вернегеродцам, пусть атакуют! Если китовники пушки втащили, вы тем более подниметесь, а я с ландхутцами прослежу, чтобы наши друзья не вернулись. Встретимся на батарее.
Ворон с ландхутцами? Конечно! Раухштейн во-первых – глупее, во-вторых – в Эйнрехте если и бывал, то сто лет назад.
– Удачи, Монсеньор!
– Радуйся, дитя мое.
Недодравшийся Морок чуть ли не взлетает, вокруг без приказа возникает четверка каданцев. Ничего, оставшихся Алве хватит с лихвой, и потом их с Грато уже запомнили, а на переправе в зубы знакомому коню не смотрят.
Копыта взметают снег, солнце бросает под ноги бриллианты, гремит, грохочет, прелесть какая!
– Макс, где полковник? – Краб пристраивается рядом с Мороком, говорить с трудом, но можно. – Дело есть!
– Зато… полковника нету… Зацепило, поволокли в тыл… За старшего сейчас… Юрген… Командир первого… эскадрона.
– Теперь я у вас за старшего! Ясно?
– Чего ж яснее… Ты же… полковник!
– Именно! – Всё к лучшему! Зацепило – это не страшно, будь вовсе худо, Макс иначе б сказал. Штайлер оклемается, зато сейчас под ногами путаться не будет, а теперь к знамени и побыстрее! Там горнист и полковые адъютанты, да и Юргена надо побыстрее назад в эскадрон спровадить. Пока не раскомандовался.
3
В первый момент у Жермона не то что слов – мыслей не было, но опомнился он сразу. От собственного голоса, рявкнувшего:
– Подробности!
– Да не знаю я, в оцеплении был… Вроде уроды, что Бруно для связи назначил, сбесились и вздумали маршала кончить. Только не дотерпели, раньше кинулись. Пока дрались, случайный выстрел подорвал зарядную фуру.
– Фуру? В ставке?!
– Нет, в ставке слишком дымно стало. Маршал решил войска объехать, ну а там обоз с припасами… На задах у Рёдера.
– К Леворукому! С Эмилем… с командующим что?!
– Контузило, но в сознании… То есть был, когда я уезжал. Приказано немедленно прибыть.
– Жермон, – напоминает Карсфорн, а у самого на лице беспокойство даже не удвоилось, учетверилось: понял уже, что сейчас будет, – вы же, согласно приказу, второй в командовании.
– Я помню. – Контузия не из легких, раз уж Эмиль срывает его с такого сволочного фланга. – Карсфорн, принимайте командование. На Мельниковом у вас получилось, и здесь получится.
– Вот так и знал, что без гадостей не обойдется, – вдруг признался начальник штаба, – но надеялся, что мы с ними будем управляться вместе. Что ж, случившееся уже случилось.
– Именно. – А молодец Гэвин, быстро принял новый расклад. – Скоро у нас появится Придд, просветите его, но так, чтоб Арно… младший Савиньяк не узнал. Лиловый козырь лучше придержать, сколько выйдет. И на север поглядывайте, не лишним будет. Все, я уехал.
Барон меланхолично помахивает хвостом у заменяющего коновязь кустарника, он никуда не рвется, но если надо, значит, надо, хозяин, поскачем. А что хозяину командовать целой армией в такой битве прежде не доводилось, то не конская забота. И даже не адъютантская.
– В седло!
Вокруг без всяких команд смыкается кольцо «вороных», их вдвое больше, чем обычно. Ясное дело, капрал прискакал не один, «фульгаты», пока ждали, поделились новостями, результат не замедлил сказаться. Все верно, но сколько можно повторений, сколько судьба будет лупить по маршалам и пихать вместо них генерала Ариго?!
4
Вперед! Морок взмывает в роскошном прыжке, и преградившая было дорогу зарядная повозка уходит назад. Вместе с покинувшей шалую голову шляпой. Толчок при приземлении, кто-то кубарем улетает в сторону, и палашом его уже не достать. Ничего, он тут такой не последний! Из глотки сам собой рвется торжествующий рев, за спиной ему вторят десятки хриплых голосов – первый эскадрон взлетает вверх по склону, захлестывая позиции эйнрехтских артиллеристов. Бой вышел коротким: расторопные успели удрать, пока атакующие поднимались по склону, остальные полегли под рейтарскими клинками, и стало пусто, ясно и солнечно, дым, и тот рассеялся. Зато у Бруно и Зальмера рычало и грохотало вовсю, а посему терять времени больше, чем нужно, чтоб вывести пушки из строя и дать отдышаться лошадям, было нечего.
– Взорвать или заклепать? – Макс проводит ладонью по еще теплой бронзе. – Эх… хороша зверушка. Жаль даже!
– Утащить бы! – Рихард всегда был хозяйственным. – Смотри-ка… Кесарские клейма!