– Но, господин маршал…
– Сказано, вон! Сэц-Пуэн, проводи.
Убрались как миленькие! А командующий в самом деле не так уж и плох, увечий и тяжелых ран не видать, да и дышит вроде ничего, но матери об этом писать все равно нельзя.
– Арно, так что ты тут делаешь?
– Докладываю, – огрызнулся виконт. – С изрядным облегчением, между прочим! У Ли все в порядке, потому что не в порядке у тебя. Нам с Валентином стало пакостно, он меня и отправил на всякий случай проверить.
– Нахлобучку бы вам… обоим, да спина болит и с ребрами что-то не то.
– А врач что говорит?
– К кошкам коновалов!.. Ткнет куда-нибудь, чего доброго, в обморок грохнусь… а тут вдруг что-то важное. Явится Ариго, поглядим…
– Но ведь надо…
– Цыц! Ты в Торке служил или… булочки жевал? И вообще, как с маршалом разговариваешь, чудо капитанистое?.. От Придда набрался, но так у Заразы… основания есть. А у тебя что, кроме Кана и… нас с Ли?
– У меня еще шляпа! – От того, что нахлобучка выдается тихим голосом и с перерывами, только хуже. – Пока еще есть, но врач тебе нужен.
– Будь что по-настоящему скверное, я б сейчас двинуться не мог… Пальцы на ногах шевелятся, встану!.. Лошадь вот вправду жаль…
– Грато?! – Так вот, значит, с чего огонь привиделся!
– Да нет, полукровка один, – брат поднес руку к голове, но морщиться в этот раз не стал. – Даже имя из головы вон, в самом деле крепенько меня… Раз уж до Грато дошло, должен тебе сказать…
– Мой маршал, к вам теньент Катершванц от генерала Райнштайнера.
– Пусти.
Болтавшийся по причине заживающей раны в адъютантах Йоганн ввалился, точно сразу в бой и на похороны.
– Приславший меня господин генерал Райнштайнер, – с порога выпалил он, – имеет сообщить, что дриксы имеют начать свое наступление там, где и готовились, силами пока пяти полков, но это не все, что там собрались. Войск нашей первой линии, по мнению господина генерала Райнштайнера, хватит, чтобы благодаря позиции, которая хорошо укрепленная есть, отразить врага, резервы он будет сберегать и выражает уверенность, просить помощи у командующего не надо будет.
– Стоп! – у Эмиля, слава Катершванцам, даже вышло прикрикнуть. – Дальше по-человечески.
– Мой маршал, я не понимающий есть!
– Вот твой приятель… – Эмиль кивком указал на Арно и опять скривился. – Ему рассказывай. Как будто меня… нет.
– Йоганн, – немедленно взялся за дело виконт, – что у вас творится, и как наш Ульрих-Бертольд?
– Еще не творится, – Йоганн улыбнулся. – Что-то вроде сначала непонятное совсем было, мы не могли знать, чего хотят горные гуси. Потом стало становиться ясным, что весь огонь сходится на нашем центре, до него гусям идти ближе всего. Там совсем справа есть маленький овраг, он почти совсем близко…
– Вплотную? – подсказал Арно.
– Да-да! Очень вплотную, но эта не страшно есть, мы поливали всё водой, и в ночной холод получился отличный лед. Гуси, когда полезут, будут хорошо кататься и разбиваться. Ульрих-Бертольд уже пообещавший есть, что в овраге, который вплотную, он будет закапывать все дурные головы, что посмеют с ним встать лицом к лицу.
– Боюсь… – подал голос маршал, – голов после столкновения с… шестопером барона не останется… Только туловища… Ладно, хватит, мне сейчас лучше не смеяться…
– Я говорил смешное?
– Нет, это я смешное думал. Передашь Райнштайнеру, что мне будет помогать генерал Ариго. Если потребуется, он к вам выберется… О моей контузии скажешь только Райнштайнеру… Ты голодный?
– Я готовый терпеть!
– Терпят, когда нет выхода… Я пока продиктую письмо для Райнштайнера, а ты… сходи к адъютантам перекусить. Только быстро.