– Угу…
Ветер, обычный, зимний, взметнул и закружил честный снег, словно подтверждая: ничего не случилось. Командовавший бригадирским конвоем Реми сообщил о прибытии порученца генерала Хеллингена, Валентин кивнул, лиловые расступились, пропуская сухощавого теньента.
– Господин бригадир, – порученец был никак не младше их с Валентином, но каблуками щелкнул по всем правилам. – Устный приказ командующего. Вы поступаете в подчинение генерала Ариго и немедленно отправляетесь на левый фланг.
– Это всё?
– Мне приказано оставаться с вами и потом доложить об исполнении.
– Хорошо. Капитан Сэ, отправитесь к маршалу Савиньяку и доложите об обстановке. Возьмете конвой теньента…
– Фурье.
– Теньента Фурье. Отправляйтесь немедленно, если на ваш счет не будет особых распоряжений, вернетесь к нам на новые позиции.
– Слушаюсь.
Не будь тут чужих ушей, он бы сейчас сказал… Сказал то, что говорят только в бою и только лучшему другу! Ничего, они со Спрутом еще наболтаются, а сейчас нужно увидеть Эмиля. Хоть мельком. Захочет рявкнуть – на здоровье, пусть рявкает, только не на Валентина. В конце концов, всегда можно сказать, что он сам… Вспомнил выходку Ли и то, как корпус остался без командующего, и прискакал. Без спросу.
Оседланный Кан пускается в пляс – ну наконец-то хоть что-то происходит! А то топчемся, топчемся, тоска! Ничего, хороший, сейчас поскачем.
Зима бросает под ноги снежную простыню, одолевшее дым солнце играет алмазной пылью. Красиво, только сейчас не до красоты.
– Господин капитан, – возглавлявший конвой «фульгат» направляет своего полукровку наперерез Кану. – Нам к Рёдеру, маршал у артиллеристов будут.
Там? Как бы не так!
– Нам туда! – Арно ткнул рукой вправо. – Если я ошибся, взыскание мое, но командующий там…
4
Перед батареей остервенело резалось несколько сотен, дальше, на равнине, сошлись уже тысячи, но Руппи никак не мог выкинуть из головы холм с эйнрехтскими орудиями. Последний одиночный выстрел взметнул снег несколько минут назад, после чего стало тихо. Значит, пристрелялись и пора ждать залпа, а дальше как кому повезет. От ядер не защититься ни «львиным» палашом, ни морисскими пистолетами, разве что Морок унесет, но тогда зачем все вообще? Сидел бы себе в Фельсенбурге на радость маме и елкам.
– Монсеньор, с подпругами все в порядке. Каданцы ждут, во втором оцеплении рейтары, ими командуют мои друзья. Они хорошие офицеры и никогда не видели герцога фок Фельсенбурга.
– Уединенная жизнь, несомненно, имеет и положительные стороны, – одобрил Ворон, упорно наводя трубу – нет, не на равнину и не на поганую батарею, которая взяла да и дала первый слитный залп. И доблестно промазала – цели не нашло ни одно ядро.
– Ничего себе, «пристрелялись», – с облегчением хохотнул Руппи, – На «Ноордкроне» за такую точность без чарки оставляли.
– Да, – согласился Ворон, возвращаясь к созерцанию незнамо чего, – совершенно не впечатляет. Заметь время, посмотрим, как быстро они заряжают.
Часы для такого годятся не слишком, и Руппи принялся считать про себя, для порядка загибая и разгибая пальцы. Двадцать пять, тридцать… «По интервалу между залпами можно сделать вывод о подготовке орудийной прислуги». Так утверждала книжка, которую вечно читал Зепп. Сорок пять, пятьдесят… Счет успокаивает, так было, и когда они ждали на крыше, и когда бродили в тумане. Семьдесят, семьдесят пять…
Алва все еще смотрит не вниз, где одни «синие» намертво сцепились с другими, а куда-то влево. Гребень в том направлении понижается, а вид не загораживают люди, пушки и прочее «имущество». Сто двадцать пять, сто тридцать… Дальние пушки окутывает дым, ветер его заталкивает назад, в жерла, раздается приглушенный грохот.
– Сто сорок! У нас лучше на четверть.
– Что и требовалось доказать… Ну, наконец-то! – Ворон неторопливо сложил трубу. – Еще немного, и я бы начал беспокоиться. Все, дитя мое, прощаемся с Зальмером и в седло. Надеюсь, кесарские рейтары за четыре… нет, уже пять лет безделья не разболтались.
– У Конника… генерала Хеллештерна не разболтаешься! – Руппи торопливо навел окуляр – из-за холмов чуть в стороне от эйнрехтской батареи валило что-то вроде выбравшегося на сушу ледохода, и делало это быстрее, чем получалось бы у пехоты. Если прикинуть на глаз, с учетом расстояния – тянет на прибавленную рысь. Страхи фок Зальмера оправдались – фок Ило таки ввел в бой кавалерию, но Алва-то чему обрадовался? Тому, что опять угадал, что ли?
– Господин командующий, – правая половина лица у командира батареи закопчена сильнее, зато на левой ссадина. – Делается все возможное.
– И это правильно… Стреляйте и ни о чем другом не думайте. Слышите, ни о чем! И вот что еще…
Рядом грохнуло два орудия, заглушив последние слова Алвы, а ответа он дожидаться не стал, помчался вниз по склону, со спины живо напомнив Вальдеса. Сбоку, в полусотне шагов, свалилось очередное ядро, расшвыряв снег и каменные осколки. Мимо, болваны вы безрукие! Как всегда, на спуске стало легко и весело, как всегда, бег оборвался, так и не став полетом. Махнул на каданский манер шляпой Уилер, радостно загарцевали Морок с Грато, отскочило от какой-то пряжки солнце.
Прыжок в седло, взявшие начальство в кольцо «забияки», легкий, пока легкий галоп; Макс на Крабе указывает в проход между парой бело-зеленых от водопляски бугров. Что творится за ними, со стороны китовников не разглядеть.